Прилагая нечеловеческие усилия, я с трудом оторвался от Беспучии, делая тяжелые шаги к выходу.
Я не мог лечь рядом. Не мог остаться. Это бы свело девушку с ума от страха.
Чтоб мою жизнь!
Выдохнув, закрыл дверь, усаживаясь, как сторожевой пес, напротив.
Рука потянулась к смартфону, набирая номер семейного ювелира.
— Сеньер Моретти? — Голос Антонио прозвучал сонно, и тем не менее он быстро спохватился. — Чем я могу помочь?
— Мне нужно кольцо. — Усмехаюсь, вспоминая осторожный пальчик Арии. — Что-то утонченное и по-особенному изысканное, цена не имеет значения, кольцо должно быть у меня в обед.
В трубке неприятным звоном отразилась как тень в зеркале тягучая, словно карамель, тишина.
— Синьор, времени меньше суток. — Неуверенно щебечет долбанный ювелир.
— Антонио, это для моей жены, ты лучший ювелир на всем континенте, разве это для тебя проблема?
Он сделает это. Черт возьми, Ария не получит типичный ширпотреб, который могла бы надеть каждая из встреченных мной женщин.
— О, я понимаю. Раз дело касается вашей жены, я сейчас же возьмусь за заказ. — Деловито цедит.
Отлично.
— Размеры я пришлю, ты уж постарайся, Антонио. — Не дожидаясь ответа, скидываю ювелира.
Обращая внимание на одинокую вазу, вспоминаю образ Арии в моей постели. Как ей шел черный шелк и стены, которые были для меня единственным откровенным местом.
Мысль о ней лежащей рядом столь маняща, что я постепенно ее теряю, проваливаясь в глубокий сон.
18
Ария
Закрытое окно было первым, что бросилось на глаза.
Я точно помнила, что накануне вечером его открывала.
Неимоверная духота буквально сдавливала от неизвестности, и меньше всего я хотела запереться в этом бездушном пространстве. Я не понимала, что меня ждет, и поверил ли сказанному Данте?
Впрочем, мягкие шелковые простыни создавали подобие спокойствия. Пускай и непрочной уверенности.
Если бы он хотел, он бы уже сделал это, Ария.
Буркнул голос разума, и тем не менее то была теория, а вот что ожидает на практике, ясным не казалось.
Подогнув под себя ноги, я осмотрела комнату. Вывод складывался неутешительный.
Была ли эта комната Моретти? Или когда-то она принадлежала кому-то из его солдат?
Впрочем, это не то, о чем я хотела много думать, но абстрагироваться как-то нужно было. И поскольку поблизости я не нашла свой телефон, пришлось рассмотреть мое временное место размещения поближе.
Сама комната напоминала номер дорогого отеля. Здесь ничего не выдавало хоть какой-то уют.
Несколько античных фигур из гипсакартона. Кровать размером с футбольное поле. Турник недалеко от двери и широкие панорамные окна.
Идеально для большого злого Дона. Не хватает только трупа вместо груши.
Ванная точно так же оказалась стерильно чистой, не считая моего браслета, выкинутого в раковину на фоне сильнейшего испуга перед ужином.
И только побродив немного по жесткому паркету из французской елки, глаза приметили слившуюся с черной стеной автоматическую дверь.
Продавив ладонью, она сама поддалась, отъезжая в сторону, заливая помещение неоновым светом и открывая мне дорогу в Нарнию.
Необычный дизайн гардеробной.
Внутри можно было рассмотреть больше десятка брючных костюмов и стеллажи с более неофициальными вещами.
Я бы сказала, что ничего примитивного, если не считать одеколон Данте, который проник буквально в каждый угол этого замкнутого пространства.
Пальцы невесомо коснулись его рубашки.
Даже будучи утюженной, она пропахла им вся. И, одернув руку, я покачала головой.
Черт возьми, мне не должно здесь нравится, и уж тем более я не должна трогать вещи Дона.
— Я и не знал, что ты ценительница мужской одежды. — Чужой насмешливый голос звучит прямо за спиной.
Чтоб меня!
Оцепенев от страха, практически на ватных ногах развернулась к Данте.
Внешний вид Моретти весьма удручал. Он выглядел помятым в вчерашней одежде, притом я не могла отрицать навязчивую мысль, что этот домашний вид мне чертовски нравился.
— У меня нет одежды, я не знаю, где моя сумка. — Мой голос прозвучал сдавленно. Я попала в ловушку, поскольку Данте загородил проход.
— Так ли это? — Он усмехнулся, подходя ближе, нависая, как самый настоящий коршун. — А вдруг ты искала что-то для своего отца?
Внутреннее непринятие резануло по нервам.
Я не хотела ни одного упоминания этого человека.