Она была моим ангелом.
Чья-то рука ложится на плечо, но я по-прежнему был в ярости, и жгучую ненависть к семейству Беспуччи этот кокон спокойствия, сотканный из воспоминаний, был не в силах удержать.
На одних рефлексах обхватив чужое плечо, перекинул мужчину через себя прямиком на голый стеклянный стол.
— Босс. — Тьяго, один из солдат, служащих в доме, заметно занервничал. В то время как где-то позади послышались смешки.
— Да не так я представлял тебя в роли влюбленного жениха. — Голос Висконти вынуждает оттолкнуть от себя охранника.
— Это свадебный мандраж, ты не понимаешь. — Насмехается мой капо.
Лучано обходит стол, занимая свободный стул, пока Нино усаживается на место Арии.
— Ты свободен, Тьяго. — Почти гаркаю на притихшего мужчину на столе. Тот вскакивает, практически убегая. — Передай Жаклин, чтобы принесла нам виски.
Он сдавленно кивает, после чего покидает террасу с таким видом, как будто эта просьба — дело всей его жизни.
— Я что-то не помню, чтобы приглашал вас. — Недовольно разглядываю мужчин в костюмах.
Нино и Лучано, которые обычно ссорятся, как кошка с собакой, впервые настолько дружелюбны, что идентично усмехаются.
— Брось, брат, ты нарушаешь нашу традицию и связываешь себя узами брака, как такое пропустить? — Лучано улыбается, сверкая акульей улыбкой.
— Мы распишемся через несколько часов без свидетелей. — Напоминаю.
— Если это твой первый удар по помпезной империи Беспуччи, то поздравляю, бьешь холостыми. — Впервые это задорное настроение Нино бросается в глаза. В обычное время мой айти-гений и наследник семьи Висконти — бесшумный воин. — Тебе ли не знать, как он в прошлом году выдавал замуж свою младшую дочь, готов поспорить, дороже будет только наша партия.
Двери распахиваются, пропуская внутрь Жалкин с подносом в руках.
Старая экономка выразительно хмурится, наблюдая беспорядок, который я устроил. Впрочем, это всяко лучше, чем устроить кровавую баню у Беспуччи.
— Mio dio! (с.итл *мой бог!*) — Жаклин с нервным стуком выпускает поднос на треснутое стекло, с ювелирной точностью не проливая ни капли из бокалов. — Что с моим итальянским сервизом? А шелковая скатерть?
Мои глаза сами собой закатываются.
Жаклин — единственная из всех работников в этом доме, которая ценит все, что я даю, и единственная, у кого есть право разбавлять интерьер по-своему.
Так было до прихода Арии.
— Я куплю тебе новый сервиз.
— А я целых две скатерти. — Лучано примирительно поднимает ладони вверх.
— Ничего вы не цените. — Она устало вздыхает, после чего отмахивается, уходя обратно на кухню.
— Черт, не могу смотреть, как эта женщина растаривается. — Процедил Нино, отпивая свой виски.
Не мудрено, Жаклин в какой-то мере заменила нам если не мать, то няню, поэтому из всех работников была самой привилегированной и не имеющей запретов.
Единственный человек, который ранее заслуживал моего снисхождения. И наблюдать за тем, как десятилетние установки меняются, было слишком необычно.
— Что насчет Леона? — Перешел к делу.
Нино кивнул, вынимая устройство, напоминающее смартфон, из кармана, после чего, набрав определенную комбинацию, показал свой экран.
— Я выяснил, что он начал сотрудничать с сербами.
На экране высветились фотографии греческого дона, сжавшего руку сербского пахана. На другой фотографии он сидел рядом с какой-то девушкой.
— Девушка?
Лучано усмехнулся, скользя по изображению глазами.
— Это Василиса Маркович, королева красоты, местная легенда, такую, как она, сложно не заметить, немудрено, что между ними что-то есть.
Нино закатил глаза, убирая от меня изображение голубоглазой брюнетки.
— Они обручены еще с детства, проделки старого Адриана. — Он задумчиво обвел глазами разбитый ранее стеклопакет. — Леон всего полгода у руля, сдается, старик все же прижал его к стенке с этим обязательством.
— Ну, за такую только идиот бы не вышел. — Парировал Лучано с веселой усмешкой.
— Ближе к делу. — Наручные часы указывали на приближение нашей росписи, но дел никак не убавилось. Злость на Фогундо Беспуччи никуда не делась, лишь вынуждено притупилась.
Спустя два часа мы расположились в парадной гостиной вместе с священником. Ожидание Арии было мучительным.
Но эта женщина уверенно тянула время, будто бы в наказание за мои слова.
Я не мог с этим спорить, как и портить момент, поэтому обдумывал информацию, полученную от Нино. Мы должны были создать с греками альянс, иначе порядка не будет.