Стоит услышать громкое мяуканье кошек и шуршание мусорных коробок.
Я должна пройти мимо, но эти звуки... Они, как ни странно, пробуждают во мне человечность.
Только вот вместо бедного измученного котенка, в прижатом к асфальту теле, я узнаю огромного мужчину.
Он, как нечто инородное, лежит посреди тихого, пропитанного грязью и запахом мочи переулка.
Так, как будто уже мертв, и что-то шевелится внутри, говоря, что стоит сделать ноги.
Он слишком не вписывается в привычную картину безопасности.
Но глухой кашель останавливает.
Я врач.
Я не могу бросить того, кто во мне нуждается. Это не профессионально и не то, что я могу себе позволить.
Медленно, почти опасливо подхожу, отмечая бледность кожи. Никакой опасности для меня, но есть для него.
По внешней оценке его ребра раздроблены пулей, в то время как из бедра также капает, собираясь мелкими каплями, багровая кровь.
Приподняв края рубашки, лишь подтверждаю это, находя мелкую прорезь.
Ария! У него чертова пуля, он опасен!
А вдруг он вообще шел за тобой и на него напала местная банда?
Эта теория укрепляется в голове. Слишком хороший, дорогой костюм, шелковая рубашка, а парфюм даже не перебивает кровь и местные ароматы.
Это выглядит как опасность.
Мешкаюсь всего секунду, в момент, когда он открывает глаза.
Два огромных изумруда захватывают в свой плен.
Они умоляют не оставлять. Лишь одной своей яркостью.
Сорвав с шеи клетчатый шарф, прижимаю к его ране, стараясь между делом проверить, не задета ли артерия на бедре.
Но, судя по мелким каплям, ему повезло.
Глухой, почти неслышный стон, напоминающий падение какого-то тяжелого предмета, вынуждает поспешить.
Иисус, Ария, что ты делаешь?
Я не могу противостоять желанию помочь ему. Не могу бросить его на дороге.
Вытащив наспех мобильник, набираю Джемму.
— Карла? — Оживленный веселый голос звеняще проносится по трубке.
— Джемма, дорогая, ты сейчас на работе?
Пытаюсь сохранять спокойствие. Но, черт возьми, я спасаю жизнь кому-то из теневого мира и не знаю, какие последствия за этим последуют.
— Да, мы патрулируем южный район. — Невесело подтверждает, параллельно уточняя у водителя дорогу.
— Я в двух дворах от верхней улицы, здесь мужчина в критическом состоянии, нужна ваша скорая, как скоро сможете приехать?
Она что-то уточняет у водителя, когда в трубке раздаются слабые помехи. После чего голос снова обретает четкость.
— Поняла, будем у вас через десять минут, дождетесь?
Куда же тут бежать.
Судорожно пролетело в сознании.
— Дождемся.
Его черты расслаблены.
Такие люди, как он, никому не доверяют, но то, как его тело расслабилось при виде меня, удручает.
Неужели я взяла на себя такую ответственность?
Я врач, и это всего лишь помощь тому, кто попал в беду.
Приедет Джемма и отвезет его в другую больницу.
Он никогда не узнает, кто помогал ему.
Я в безопасности.
4
Данте
Удушливая жажда сдавливает горло, наполняя легкие невыносимой тяжестью.
Боль в груди быстро отрезвляет, прогоняя прочь нависшую сонливость. Это чувство впивается в руку так же стремительно, как и игла катетера.
Но больше я не спокоен.
Нет запаха жасмина и бережных касаний. Лишь жесткая отрезвляющая боль, наполненная медикаментозным запахом.
Превозмогая себя, открыл глаза, едва не простонав от яркого больничного света.
Гребаные придурки! Кто додумался перенаправить на мое лицо прожектора?
— Данте! Черт возьми. — Нино хрипит рядом, вынуждая меня повернуть голову в направлении басистого голоса.
Бледный как полотно с гипсованной рукой, он смеряет меня взглядом, полным недовольства.
— Ты настоящий мудак! Где тебя носило?
Усмешка расползается по моему лицу, принося неприятную скованность в лицевых нервах.
— Загонял в угол американца.
— Где я, черт возьми, должен был найти тебя, босс? — Он закатывает глаза, зачесывая темные волосы назад. — Ты телефон выронил в двух кварталах от места, где тебя нашли. Так что теперь я настаиваю на вживленном чипе.
События снова окунают меня в водоворот чувств.
Это воспоминание. Это идеальное лицо, которое я не могу забыть.
Было ли оно явью?
— Найди мне девушку с духами, которые пахнут жасмином. — Бросаю как нечто само собой разумеющееся.
Лицо Висконти искажается в замешательстве. Чистое непонимание сосредоточено вокруг моих слов.
Я и сам не знаю, чего прошу.