— О, я же всегда мечтала именно о таком подарке.
Не оценив мою шутку по достоинству, Джемма быстро прощается, успевая рассказать о своих планах поскорее вернуться домой и лечь спать.
А вот я уже заснуть не смогу.
Данте Моретти.
Это имя такое чужое, но в то же время кажется чертовски знакомым. Как будто раньше я уже его где-то слышала.
Но, с другой стороны, это не так уж и маловероятно.
Ему необязательно быть вхожим в теневой мир, достаточно быть каким-нибудь политиком или полезным ресурсом.
Это однозначно странное оправдание. Как и, впрочем, само желание рефлекторно оттеснить мужчину от других.
Тех, кого я всей душой не выносила, презирая за их выбор.
Открыв свой старый ноут, попыталась найти хоть какую-то информацию.
Но Википедия — это парочка сухих фактов и презентабельная фотография.
Фотография, на которую нельзя было не смотреть.
То, что Моретти представлял предо мной вчерашним вечером, было малой частью той силы, которую он внушал в своем привычном состоянии.
Один лишь его твердый взгляд излучал сильнейшие флюиды власти, а грубоватые черты лица кричали о его жесткости и влиянии.
И действительно, он был бизнесменом.
Своя транспортная компания в тридцать четыре года была весьма похвальной заслугой.
И прежде чем я продолжила изучение оставшихся пары строчек чужой биографии, захлопнула крышку ноутбука.
Даже если бы он был хорошим парнем, я не имела права так много об этом думать.
Если однажды отец найдет меня, а он найдет, я не готова нести ответственность за чужую смерть.
Осознание ситуации сделало мое настроение окончательно серым.
Я несу в себе опасность для каждого из них.
И даже четкое понимание того, сколько времени успело пройти, не делает меня спокойной.
Приняв контрастный душ, лучше себя не почувствовала.
Казалось, что сутки на ногах должны были отнять всю мою бодрость, но этот сон создал вокруг дурной кокон.
Мне срочно нужно было выпустить пар и успокоиться.
Надев простой спортивный костюм, спустилась вниз по старой лестнице на прямик к небольшому скверу.
Стоило пробежать ровно двести метров, как странное чувство укололо затылок.
Обернувшись, я не увидела ничего, кроме хмурого неба и слабых деревьев, но ощущение чужого присутствия неприятно сковало в мгновении, отнимая всякое желание пробежаться.
За мной следят?
6
Слежка. Как давно я не чувствовала ничего подобного. Это ощущение, словно затылок прожигает что-то горячее, как будто внутренний рефлекс.
Но вблизи нет ничего, кроме голых деревьев и пустых лавочек.
Тогда как я могу объяснить это странное, почти угнетающее чувство? Неужели на четвертом году у меня успела развиться паранойя?
Ну нет, это не могло быть.
И тем не менее желание убежать в глубь пустого сквера отсутствовало напрочь. Поэтому, вернувшись в свое крохотное убежище, тяжело опустилась на диван.
Когда-то мечты были более инфантильные. Они, как розовые облака, состояли из лимитированных сумок Дольче Габбана и дорогих хобби.
Были медали, были цели и турниры, на которые я так и не попала.
Конный спорт был моей жизнью, а Гузель — моя прекрасная подруга с златовласой гривой, единственная, кто понимала больше всех.
И как она там, совершенно одна?
Поняла бы мое предательство или затаила обиду?
Моя жизнь практически не отличалась от жизни всех мажоров, за исключением итальянского гребаного синдиката.
Эта чертова группировка, помимо неоспоримой жестокости и безнаказанности, принуждала женщин склонять голову и подчиняться.
Делала из них абсолютно ничто, стильный аксессуар для мужчины без права голоса.
Но я всегда верила в лучшее, стараясь быть оптимисткой, но только до тех пор, как мне представили моего жениха Доминика Торичелли, наследника капо.
Этот мужчина в своей омерзительной изощренной манере смог растоптать все мои надежды, вынудив окончательно возненавидеть синдикат.
Из мыслей выводит только таймер, установленный двумя часами ранее на мультиварке.
Маленькая хитрость, чтобы я, окончательно потерянная в пространстве женщина, не забывала есть.
Перекусив рисом с курицей, приняла решение навести порядок.
Все начинается с головы, и если моя квартира похожа на склад женщины с болезнью накопительства, неудивительно, что я постоянно нахожусь в состоянии серой морали.
Усмехнувшись собственным мыслям, принялась наполнять таз теплой водой.