— Ты сумасшедшая, — прошептала я себе. —
Ты реально ебанутая.
Но рука уже скользнула по животу.
Ниже.
Я села на край ванны.
Закрыла глаза.
И он был там.
Между моих ног.
Его пальцы. Его голос.
Он держит меня за горло, трахает взглядом, срывает с меня трусы и… я стонаю. Настояще. Громко.
— Джейк, сука…
Пальцы внутри. Грубее. Быстрее.
Я не могу остановиться.
Мне плевать, что он считает себя чудовищем.
Плевать, что он меня отталкивает.
Я хочу этого чудовища.
До боли в теле, до выворота души.
Когда я кончила — резко, судорожно, как будто ломалась — я заплакала.
Тихо. Беззвучно.
Как будто каждая капля — это "прости", которое он не скажет.
Прошло минут десять.
Может, больше.
Я лежала на холодной плитке, голая, разъебанная, и смотрела в потолок.
И тогда снова увидела — ключ.
Он лежал на комоде.
Тот самый.
Чёрный, гладкий, тяжёлый.
Джейков ключ.
К его квартире.
К его миру.
К его пиздецу.
И мысль пришла молнией.
Безумная.
Но сладкая.
А если я туда зайду?
Я встала.
Надела рубашку, которую он однажды случайно оставил у меня на ручке двери — или специально?
Без трусов.
Без мыслей.
Только желание и дрожащие пальцы.
Я вышла в коридор.
Тишина.
Дверь его квартиры — как вход в ад.
Или в рай.
К чёрту, я уже не различала.
Я вставила ключ.
Повернула.
Дверь открылась.
Сердце застучало так, что заглушило всё.
Не делай этого.
Он убьёт тебя.
Он сам сказал — он опасен.
Но я уже сделала.
И вошла.
Квартира встретила меня глухой тишиной.
Запах…
Дерево, металл, табак и что-то невыносимо мужское.
Плотное. Опьяняющее.
Джейк.
Дверь за мной захлопнулась. Я вздрогнула.
Но не ушла.
Сделала шаг.
Потом ещё.
Темно. Только уличный свет через жалюзи разрезал комнату полосами.
На полу — спортивная сумка.
На тумбе — нож. Настоящий, чёрный, с острым кончиком.
У входа — его ботинки.
Большие. Тяжёлые. Страшные.
Как он.
Я провела пальцами по стене.
Холодной. Гладкой.
Потом — по его куртке, что висела на вешалке.
С ума сошла?
Да.
Но я в его мире.
Я — в Джейке.
Прошла в гостиную.
У стены — оружейный сейф. Закрыт.
На столе — кружка с засохшим кофе.
И рядом — фотография.
Я взяла.
Он. И девушка.
Красивая. Улыбается. Он — нет.
Глаза холодные. Смотрит в камеру как будто знает, что её скоро не станет.
Меня трясло.
Что это за история? Кто она? Почему я ревную к тени?
Прошла в спальню.
Кровать не заправлена.
Простыни сброшены, как будто он не спит — прячется.
Я села на край, провела рукой по матрасу.
Тепло.
Недавно был тут. Совсем недавно.
Может, дрочил на меня?
На моё дыхание за стеной?
На мои шаги?
Я зажмурилась.
Тело снова пульсировало.
Опять мокрая.
Просто от мысли о нём.
Сука.
Ненавижу.
Хочу.
Встала.
Открыла шкаф.
Вещи — аккуратно развешаны. Чёрное, серое, тёмно-зелёное. Всё пахнет им.
На верхней полке — коробка.
Я дотянулась.
Открыла.
Фотографии.
Женщины.
Разные.
Все с тенью ужаса в глазах.
Мои пальцы сжались.
— Какого хуя…
Щелчок.
Хлопнула задняя дверь.
Я застыла.
Дыхание встало в горле.
Тело оледенело.
Он дома.
Джейк.
И я в его спальне.
С коробкой, которую не должна была видеть.
Я опустила крышку.
Развернулась.
И в этот момент он вошёл.
Без рубашки.
В мокрых джинсах.
С растрёпанными волосами и лицом, полным ярости.
Он увидел меня.
И время остановилось.
— Ты…
Ты здесь.
Голос — рваный. Глухой. Ударный.
Как гвоздь в грудь.
Я хотела сказать хоть что-то.
Что угодно.
Но язык прилип к нёбу.
Он шагнул ближе.
— Что ты, блядь, творишь, Лекси?
— Я…
Я просто…
— Просто?
Ты вошла в мою жизнь, как нож.
Сама. Добровольно.
Разрезала.
Он схватил меня за плечи.
Сжал сильно.
Я ахнула — не от боли. От напряжения. От возбуждения.
Он кипел.
— Я дал тебе ключ, чтобы ты спаслась, если я сорвусь.
А ты…
Ты пришла сюда.
Открыла мои шкафы.
Мои фото.
Мои грёбаные тайны.
Я не узнала свой голос:
— Потому что хочу знать тебя.
Он прижал меня к стене.
— Нет, ты не хочешь.
Ты не хочешь знать, сколько женщин я заставлял кричать.
Ты не хочешь знать, с кем я был в Ираке.
Ты не хочешь знать, сколько раз я мечтал…
Просто исчезнуть.
Я глянула ему в глаза.
— Но я хочу знать, как ты целуешь.
По-настоящему.
Он замер.
Пауза.
А потом — поцеловал.
Не губами. Зубами.
Не ласково. Дико.
Он впился в меня, как голодный зверь, как будто хотел порвать.