Он посмотрел на меня. Долго. Глубоко.
И сказал:
— Я не умею быть нормальным.
Но стараюсь.
Ради тебя.
Стоп.
Что?
Что ты только что сказал?
Я открыла рот. Закрыла.
— Ради меня?
Он молча подошёл ближе.
Поставил ладони на мои плечи.
— Мне плохо рядом с тобой. Потому что я не знаю, как быть.
— А вдали от меня тебе… лучше? — спросила я, глядя в его чёртовы демонические глаза.
— Нет.
Без тебя — хуже.
Вот оно.
Вот теперь — плачь.
Смейся. Умирай.
Но знай — ты тонешь.
Он наклонился.
Коснулся лбом моего.
— Я не отпущу тебя, Лекси.
Ты уже во мне.
А я…
Я в тебе.
Он снова поцеловал. На этот раз — медленно.
Жадно, но не дико.
С чувством.
И я, сука, снова растаяла.
— Пошли в душ, — пробормотал он, не отрываясь от моего рта.
Я кивнула, и он взял меня за руку.
Просто повёл за собой, как будто я не имела воли.
Как будто тело давно уже приняло: он — мой.
В ванной парило.
Вода была горячая.
Он поставил меня под струю, не говоря ни слова.
Сам встал сзади и начал тереть мои плечи — мягко, но с силой.
— От тебя пахнет мной, — пробормотал он, наклоняясь к моему уху.
— И это чертовски возбуждает, — прошептала я, прижимаясь к нему спиной.
Его руки скользнули вниз.
По животу. К бёдрам.
Он коснулся меня между ног.
Медленно. Обжигающе.
— Блядь, Лекси, — простонал он, — как же ты мокрая, опять...
— Не могу по-другому, — выдохнула я, прижимаясь к кафелю.
Он вошёл в меня сзади — в душе, под шум воды, с тихими стонами и шепотом.
На этот раз медленно.
Как будто пытался выучить меня изнутри.
Запомнить. Оставить свой отпечаток под кожей.
Мои пальцы скользили по стенке душа, я выгибалась, как кошка, и тихо скулила от удовольствия.
Он двигался, будто танцевал во мне.
Глубоко. Медленно. Ровно настолько, чтобы мозг выключился и осталось только тело.
Я кончила без слов.
Без звука.
С одним выдохом и чёрной вспышкой перед глазами.
Он остался внутри.
Обнял.
Просто держал, прижавшись всем телом, пока вода стекала по нам.
— Если бы ты знала, как сильно я тебя хочу, — прошептал он.
— Уже знаю, — прошептала я в ответ.
Через полчаса мы лежали в кровати.
Я — на боку, спиной к нему.
Он — сзади, рукой держит за талию.
Тишина была иной.
Теплее.
Но всё равно — с налётом тревоги.
Я слышала, как он дышит.
Как будто борется с чем-то.
Как будто думает о том, чего не должен.
— Ты не расскажешь мне, кто ты, да? — тихо спросила я.
Он помолчал.
Потом обнял крепче.
— Когда придёт время.
И, возможно, тебе не понравится.
Вот он.
Холод.
По позвоночнику.
По сердцу.
Я не ответила.
Потому что знала — он прав.
Что бы там ни было, это будет больно.
Я заснула, прижавшись к нему, впервые за долгое время чувствуя себя не просто живой, а нужной.
Но в груди всё равно пульсировал страх.
Потому что я знаю: с такими мужчинами не бывает "хорошо и спокойно".
С такими — либо на небеса, либо в ад.
А чаще — сразу в оба.
Глава 7. Я — не твоя игрушка
Он исчез.
Снова.
Как будто трахнул — и растворился.
Без записки.
Без чёртового смайлика.
Без хоть какого-то блядского объяснения.
Я проснулась одна.
Лежала в своей постели, абсолютно голая, с запахом его кожи на себе, с мокрыми волосами и разбитым телом.
Рядом — пустота.
Не в смысле "он ушёл". А в смысле — меня вывернуло.
Опять.
Сколько можно, сука?
Я села, скинула с себя простыню и посмотрела на часы.
9:14 утра.
Моя голова пульсировала.
Пальцы дрожали.
— Ну и пиздец, — выдохнула я и встала.
— Красавчик, Джейк. Ебать — так ты умеешь. А остальное?.. Ну его нахуй, да?
Я добралась до кухни.
Холодильник — пустой.
Как и я.
Может, он уже ушёл насовсем.
Может, и хорошо.
Может, надо отрезать эту хуйню, как гангрену.
Взяла телефон.
Ноль сообщений.
Ноль звонков.
Проверила Инсту. Ничего.
С ним вообще невозможно — он как призрак. Ни соцсетей. Ни мессенджеров.
Только присутствие. Только взгляд. Только руки.
Я села на табуретку и выругалась вслух:
— Я тебе не шлюха, Джейк. Я — не твоя чёртова игрушка.
— Я не просто дырка в стене, в которую можно сунуть, когда захочется, — выдохнула зло, стирая слёзы с лица. — Я не проебусь вот так просто. Больше — нет.
В голове гудело.
Я натянула джинсы, чёрную толстовку, волосы собрала в пучок.
Мне нужно было выйти.
Просто вырваться из этой квартиры, пока я не начала рыдать как последняя идиотка.
Я позвонила Сэм — своей подруге.
Сэм — безотказная, с дерзким ртом и золотым сердцем.