Моё дыхание перехватило.
Но он продолжил, не отпуская:
— Но у меня есть правила, Лекси. И ты их не хочешь знать.
— Какие ещё, нахуй, правила?
Он наклонился. Близко. Я слышала, как скрипит кожа на его пальцах.
— Я ломаю всё, к чему прикасаюсь. Я не для счастья. Я — болезнь. Порча.
— И ты — последняя, кого я должен был трогать.
— Но, чёрт возьми, я не могу остановиться.
Меня трясло.
Внутри горело всё. Начиная от лёгких, заканчивая между ног.
— Тогда не останавливайся, — выдохнула я. — Доведи уже меня до конца, если начал. Или исчезни. Но хватит этой ебаной полумеры.
Он закрыл глаза.
— Ты не понимаешь, Лекси.
— Я не человек. Я — капкан.
Я подалась вперёд, прижалась к нему грудью, ощущая, как пульс бешено скачет:
— Может, я хочу в этот капкан, Джейк. Может, я тоже не нормальная.
— Ты даже не представляешь, насколько.
Он молчал. А я — нет.
Меня разрывало. Тело вибрировало от злости, обиды, от желания, блядь, животного, дикого, — такого, которое не просишь. Оно просто лезет в кровь и требует: «Сделай! Возьми! Размажь меня об стены!»
— Говори, Джейк, — я вцепилась в его футболку. — Хочешь меня? Хочешь выебать? Прямо сейчас? Вот же я! Никуда не убегаю! Не ссы, я уже в твоей ловушке.
Он дернулся.
— Перестань.
— А если не хочу? — прошипела я ему в губы. — Может, мне нравится, как ты злишься. Как сжимаешь кулаки, когда я стою близко. Хочешь сказать, ты не думаешь о том, как трахнуть меня прямо здесь, на этом полу?
— Лекси…
— Да, скажи это! Скажи, что хочешь меня.
Он резко схватил меня за затылок, и его губы рухнули на мои.
Не поцелуй. Атака.
Он врезался в мой рот, как буря, как ураган. Грубый. Влажный. Жадный. Без пощады.
Мой зад упал на стол, его руки — под мою рубашку, под кожу, под душу, чёрт побери. Я стонала, выгибалась, пальцы цеплялись за его спину, будто пытались вцепиться в саму суть этой проклятой одержимости.
Он поднял меня на руки, швырнул на диван. Я ударилась, но даже не почувствовала боли.
Только трепет.
Только пульсация.
Только оно.
— Ты хочешь играть, Лекси? — прошипел он, расстёгивая джинсы. — Думала, я не сломаюсь? Я не святой, чёрт тебя дери.
— Никогда и не просила быть святым, — прохрипела я, срывая с себя рубашку. — Давай, псих. Сделай уже это. Сделай так, чтобы я больше не могла ни думать, ни чувствовать.
Он рванул мои трусики. Без нежности. Без слов.
— Тогда не ори, когда будет больно.
Я застонала. Потому что только он мог сказать такое, чтобы у меня вспыхнули соски, и между ног стало влажно до безумия.
— Да пошёл ты…
Но договорить не успела.
Потому что он вошёл.
Без подготовки. Без паузы. Без «можно».
Сразу. До конца. С хрустом границ, с натиском, который вышиб дыхание.
Я закричала, но не от страха.
От того, что, наконец, это случилось.
Что я его. И он во мне.
— Тише, — рыкнул он, сжимая моё горло. — Или соседи услышат, как ты звала меня «психом» и просила трахнуть тебя до визга.
— Мне похуй на соседей! — выдохнула я.
— А мне нет.
Он двигался быстро. Жёстко. Чётко. Как будто вымерял каждый толчок, чтобы оставить след на моей душе. Чтобы выбить всё. Страх. Гнев. Желание.
Моё тело горело. Стон превращался в крик. Я выгибалась, цеплялась за него ногами, царапала спину — а он только злился сильнее.
Он трахал меня, как проклятый. Как последний раз.
И в каждом движении было: «ты моя».
И в каждом вдохе: «я не могу иначе».
И в каждом взгляде — «ты сломала меня».
И я сдохла.
С конвульсиями.
С криком.
С истерикой.
Оргазм прожёг меня изнутри. Как молния. Как огонь. Я не помнила, кто я, где я, что было до него. Только это. Только он.
Он кончил вместе со мной. Со стоном, с судорогой, прижавшись ко мне так, что я чувствовала, как бешено колотится его сердце.
А потом… всё стихло.
Он не сказал ни слова.
Просто поднялся, молча натянул джинсы, и… ушёл.
Оставив меня.
Снова.
На полу. Голую. Промокшую. Обожжённую.
С пустотой внутри.
И я заревела.
Но не от боли.
А от того, что знала — это далеко не конец.
Это только начало.
Я пролежала на полу минут десять.
Может, час. Может, вечность.
Потолок плыл над головой, а сердце ебашило по рёбрам, будто хотело вырваться из грудной клетки и сбежать от меня, как и он.
Как и всегда.
— Тварь, — выдохнула я в тишину.
Он просто ушёл.
После всего этого. После того, как вогнал в меня своё тело и своё проклятое «я». После того, как забрал больше, чем я хотела отдать.
А может… я сама ему всё позволила?