Я поднялась, как зомби. Голая. Покусанная. Вся в его запахе, в следах на коже, в ссадинах на душе.
— Ненавижу тебя, — прошептала я, включая душ.
Горячая вода не смыла то, что он оставил. Ни на теле, ни внутри. Я тёрла себя до красноты, как будто пыталась стереть с себя это проклятие.
Но это было бесполезно.
Я стала частью его.
Он меня, сука, сломал.
Выпила полбутылки дешёвого вина. Без бокала. Просто из горла.
Руки дрожали.
Меня трясло не от холода — от злости. От себя. От него.
Я включила музыку на максимум. Какую-то злую. Громкую. Бьющую по мозгам. И выла вместе с вокалисткой, пока не сорвала голос.
А потом…
Наступила тишина.
Пугающая.
Плотная.
Как гроб.
Я вырубила всё к чёрту и села на подоконник с сигаретой. Хоть давно бросила — но сейчас…
Да пошло оно всё.
Сигарета дрожала в пальцах. Я курила и смотрела вниз, во двор. И вот он — стоит у машины.
Джейк.
Сука. Как будто знал, что я буду смотреть.
И что делает, урод?
Смотрит прямо вверх.
На меня.
Прямо в глаза.
Даже отсюда я чувствовала, как напряглось его тело. Как будто он тоже трясло. Только он — снаружи. А я — вся в мясо внутри.
Я подняла средний палец. Высунула руку в окно.
Он усмехнулся. Тонко. Почти незаметно.
И пошёл обратно ко мне.
Сука.
Я рванула к двери. Закрыла на все замки. Отошла к кухне. Он не посмеет. Не сейчас.
— Не смей. Не смей сюда припи...
Бам. Бам.
Я вздрогнула. Стук в дверь.
Он.
Я это чувствовала.
Я подошла к двери, не дыша, посмотрела в глазок.
Он.
Опять эта тень на лице. Опять этот взгляд, от которого всё сжимается в животе.
— Уходи, Джейк, — прошипела я сквозь дерево. — Мне похуй, что у тебя там в голове. Просто... уходи.
Тишина.
Он не уходил.
Я прижалась лбом к двери, пытаясь унять паническую дрожь.
— Ты делаешь мне хуже, — почти прошептала я. — Ты… разрываешь всё. Я не хочу больше…
— Тогда открой, — раздался глухой голос. — И скажи это мне в лицо.
Я сжала кулаки.
— Нет.
— Лекси.
— Пошёл ты нахуй.
— Я знаю, что тебе страшно. Мне — тоже. Но, блядь, не закрывай дверь, когда я только начинаю говорить.
Что?
Он… начинает говорить?
Я открыла замок. Медленно. Один. Потом второй. И стояла, вцепившись в ручку, не решаясь повернуть.
Он знал.
Знал, что я всё равно пущу.
Я медленно открыла дверь.
Он стоял, как чёртов грех на пороге. Мятый, злой, мокрый от дождя — и всё равно сексуальный до судорог.
— Что тебе надо? — выдохнула я.
Он молчал. Смотрел. Глаза сверкали.
— Ну?
— Я не могу перестать, — прошептал он. — Не могу выбросить тебя из головы. Я пытался. Я реально пытался, Лекси.
Я вцепилась в косяк, потому что ноги предательски подогнулись.
— Ты ебанутый.
— Возможно. Но ты — в этом сумасшествии со мной.
И вдруг...
Он медленно зашёл.
Я не отступила.
Я даже не пыталась.
Он шагнул внутрь, а я, сука, не пошевелилась. Даже не дернулась.
Просто смотрела на него, как будто впервые вижу.
Хотя на самом деле — никогда не могла забыть, как он смотрит.
И как этот взгляд выворачивает меня наизнанку.
Он закрыл дверь.
Повернул ключ.
Щёлк.
Замок встал на место.
И я тоже — будто в ловушку.
— Ты совсем охуел? — прорычала я, не двигаясь с места. — Что, теперь будешь меня держать под замком?
Он не отвечал. Просто подошёл ближе.
Медленно.
Шаг. Ещё шаг.
И каждый его шаг — как по моей коже. Как по нервам.
— Я серьёзно, Джейк. Ещё шаг — и я врежу.
Он всё равно подошёл вплотную.
Я упёрлась в его грудь ладонью, пытаясь остановить.
Глупо.
Он накрыл мою руку своей. Горячей. Шершавой. Живой.
— Скажи, что не хочешь меня, — прошептал он.
— И ты отъебёшься?
— Нет, — он усмехнулся. — Но, может, мне станет легче.
Я вскипела.
— Да мне каждый раз хуже, когда ты рядом! Каждый чёртов раз! Я теряю контроль, я не могу спать, не могу думать, блядь! У меня вибратор охуел от переработки, а ты тут своим «скажи мне»?
Он ухмыльнулся. Мерзко. Возбуждённо.
— Значит, всё-таки хочешь?
Я врезала ему по плечу.
— Пошёл ты! Всё не так просто! Ты пришёл, выебал, исчез, потом снова пришёл, теперь вот это — двери закрываешь!
— Я тоже не сплю, Лекси, — перебил он, хрипло. — И мой кулак, мать его, изнасиловал бы любой душ, если бы мог.
Я захрипела от злости. И от желания.
Этот мудак говорит, как зверь.
Но, сука, мой зверь.
Он резко прижал меня к стене.
Не больно. Но так, что у меня дыхание сорвалось.
Ладонь — на моей шее. Не сжимает. Просто держит.
— Ты сводишь меня с ума, — прошипел он в упор. — Ты трогаешь себя под душем и думаешь, что я не вижу?