Мои глаза распахнулись.
Что?
— Камера, да, — кивнул он, будто прочёл мои мысли. — Я удалил всё. Но, блядь, это въелось в память. Ты выгибаешься. Шепчешь моё имя. Я слышу, как ты дрожишь.
— Ты следил? — выдохнула я.
Он кивнул.
Спокойно. Без стыда.
— Ты ёбнутый, — шепчу.
— Абсолютно. Из-за тебя.
И всё.
Дальше — темнота. Безумие.
Его губы врезались в мои.
Зубами.
Язык — глубоко, яростно.
Он сорвал с меня футболку, как плёнку. Я царапала его спину, не разбирая, что делаю.
Мир рушился.
Мы — рушились.
Он прижал меня к полу. Не говоря ни слова. Просто рвал.
Трусики в клочья.
Куртка — в сторону.
Штаны — на полпути.
Жестко. Грубо. Без разрешения.
Но я… не сопротивлялась. Я была согласна на всё.
Он вошёл в меня без прелюдий, как дикарь, как тот, кто слишком долго сдерживался.
— Твоя, — выдохнула я, шепча в его рот. — Блядь, ты, сука, мой.
Он стонал. Я тоже.
Мы не трахались — мы врезались друг в друга, как молнии.
Он держал меня за горло.
Я вцепилась в его волосы.
Пот, стоны, удары тел — всё перемешалось в экстаз.
Он не говорил слов любви.
Но каждый его толчок кричал о одержимости.
Я чувствовала: он не просто хочет. Он теряет себя во мне.
И я — тоже.
Мы оба были на грани.
И когда он рухнул на меня, тёплый, тяжёлый, истеричный от разрядки, я впервые…
улыбнулась.
— Ты… всё-таки псих, — прошептала я, гладя его волосы.
Он не ответил. Только прижался к моей груди, как ребёнок, который больше не хочет быть один.
Глава 10. Мой демон
Я проснулась от холода.
От мерзкого, липкого холода, притаившегося в простынях, пропитанных потом, сексом и чем-то ещё — чем-то, чего я никак не могла назвать.
Пустота.
Джейка рядом не было.
Одеяло сползло с моего бедра, и я поёжилась, не от холода — от странного ощущения, будто мне дали попробовать рай, а потом забрали, блядь, тарелку.
Осталась с крошками на губах. И с тишиной.
Я поднялась.
На полу валялась моя разодранная футболка, клочья кружевных трусов.
Голова гудела, тело ныло, а между ног будто всё ещё пульсировала его грубая, напористая тяга.
Чёрт.
Какой он был ночью.
Жесткий, дикий, как зверь. Но в этой дикости была боль. Какая-то рваная ярость, будто он трахал не меня, а своих демонов. И я, сука, была его экзорцистом.
На кухне — тишина.
Ни звука. Ни запаха кофе.
Только записка, как в дурацких фильмах.
"Я внизу. Не убегай. J."
Я чуть не швырнула её в мусорку.
— Ах ты мразь, — пробурчала я и сжала бумажку, как его яйца хотелось бы. — Не убегай, блядь. Он ушёл, а я, значит, тут сиди, жди, да?
Но я не убежала.
Потому что внутри что-то булькало. Невнятное, тревожное.
Я хотела знать.
Кто он. Что за херня у него в голове. И почему от его взгляда у меня тошнит от возбуждения и страха одновременно.
Я натянула худи, даже не свою — его. И пошла вниз.
Он сидел на ступенях у служебного входа, курил.
Цигарка болталась в пальцах. Лицо тёмное. Не злое. Просто пустое, как разбитая маска.
Он не посмотрел на меня.
Только кивнул подбородком в сторону:
— Сядь.
Я села.
Молча. Без сцен. Без выкрутасов.
Потому что внутри меня что-то дрожало.
Потому что я видела: сейчас он не тот Джейк, что трахал меня о стену.
Этот — другой. Разобранный. Молчащий.
Опасный по-другому.
— Ты не спрашиваешь, — сказал он наконец. — Ни про камеры. Ни про прошлое. Ни про то, что ты вчера нашла под моей кроватью.
Я вздрогнула.
Он знал.
Конечно, знал.
Я правда нашла. Пока он спал. Случайно. Искала свой телефон — и нашла коробку.
Снимки.
Документы.
Военные жетоны.
Записка с чужими именами, зачёркнутыми кровью.
Я не задала ни одного вопроса.
Я боялась ответов.
Он затянулся.
— Я был не просто военным, Лекси. Не просто бойцом. Не просто стрелком. Я был в программе. Программе, которую не существует на бумаге.
— Ты из ЦРУ? — попыталась пошутить я.
Он повернул голову. Его глаза были мёртвы. Серьёзные.
— Почти.
Я выдохнула.
Холод пробежал по позвоночнику.
— Я убивал. За деньги. За страну. За приказ.
Он смотрел в одну точку. Как будто вспоминал, как будто погружался обратно в тот мир.
— Я не просто нажимал на спуск. Я делал вещи, за которые ты бы меня возненавидела.
— Попробуй, — сказала я хрипло. — Я не из хрупких.
Он повернулся ко мне.
— Ты не понимаешь, девочка. Это не романтические байки из кино. Это не "ветеран с прошлым". Я разбирал людей на куски. Я сжигал дома, я видел, как дети горят в огне, и не мог вытащить, потому что приказ. Потому что в этих домах была цель.