— Покажи.
Я кивнула, мы вышли. Улица та же, воздух холодный, но теперь он будто вибрировал от гнева, который исходил от Джейка.
Когда он увидел машину, не проронил ни слова. Только подошёл, провёл рукой по капоту, потом взглянул на надпись на стекле.
Сжал кулаки. Я услышала, как хрустят костяшки.
— Кто-то конкретно тебя наметил, — тихо сказал он, и в голосе не было страха. Только ярость. — Это предупреждение.
— Думаешь, это связано с тобой? — спросила я тихо. — Ты же сам говорил: ты сломан. У тебя есть враги?
Он посмотрел на меня. Долго. Прямо в душу.
— Я говорил, что опасен, Лекси. Теперь ты поняла?
Я кивнула, чувствуя, как внутри снова просыпается то самое тупое, беспомощное желание — прижаться к нему, спрятаться, раствориться.
Как будто только его тьма может защитить от другой тьмы.
Он взял меня за запястье — резко, но не больно.
— С этого момента ты под моей защитой. Поняла?
— А у меня есть выбор? — спросила я, с вызовом.
Он усмехнулся. Впервые за всё время.
— Нет.
Я сидела в кухне, сжимая кружку с остывшим кофе, а внутри всё ещё клокотала злость, вперемешку с тревогой. Джейк вышел сразу после того, как оглядел машину и что-то пробормотал себе под нос. Я слышала, как захлопнулась его входная дверь, а потом — тишина. Густая, давящая, невыносимая.
«Теперь ты под моей защитой», — его слова звенели в голове, как приговор. Это не было утешением. Это звучало как вызов. Как будто теперь всё станет ещё хуже.
Я встала, медленно подошла к двери и посмотрела в глазок. Пусто. Никаких теней, ни шороха. Но я почти чувствовала: кто-то смотрит. Из темноты. Из-за угла. Прятался и ждал. Ждал, пока я снова выйду.
Сердце стучало как бешеное. Я вернулась на кухню, достала бутылку вина. Один бокал — не помогает. Второй — немного глушит панику. Третий — я уже сижу на подоконнике, ноги подтянуты к груди, а голова полна глупых мыслей.
Какого чёрта происходит?
Это просто совпадение? Просто какой-то случайный придурок решил испортить мне тачку?
Нет. Надпись. Она была личной. Очень личной.
«Ты его потаскуха.»
Ни один случайный вандал не написал бы такого. Это кто-то, кто следил. Кто знал. Кто понял, что между мной и Джейком — что-то есть.
И, видимо, это кого-то пиздец как разозлило.
На стене под окнами до сих пор виднелись следы краски. Я вышла на балкон, взглянула вниз — пятна алого, словно кровь. Мерзко. Вызывающе. Я стояла, вцепившись в перила, и внутри всё разрывалось.
Я не хотела бояться. Но боялась. Я не хотела, чтобы Джейк вмешивался. Но мне стало чуть легче, когда он появился. И теперь — он снова исчез. А я одна, в своей квартире, среди камер, вентиляции и чёртовых призраков на лестничной клетке.
Стук в дверь.
Резкий, короткий.
Я замерла.
Он опять?
Пульс ушёл в пятки. Я медленно подошла, взгляд — в глазок. Джейк.
— Открой, Лекси, — голос низкий, усталый, раздражённый.
Я медленно повернула замок и приоткрыла дверь. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, в чёрной футболке и джинсах, в руке — пачка сигарет. Глаза подёрнуты тенью, будто не спал.
— Собирайся, — сказал он.
— Куда?
— Я сказал — собирайся, — голос не терпел возражений. — У тебя полчаса.
Я вздернула подбородок.
— Может, ты сначала объяснишь, что вообще происходит?
Он прищурился. Я впервые увидела в нём усталость. Не физическую. Моральную. Он будто боролся сам с собой.
— Твоя машина — это не случайность. Кто-то за тобой следит. Камеры в доме — отключены. Кто-то возится с системой. У меня… свои подозрения.
— И что? — я скрестила руки на груди. — Ты теперь мой телохранитель? Или решил, что можешь указывать, что мне делать?
Он подошёл ближе. Его запах ударил в ноздри — табак, металл, кожа. Слишком близко.
— Я решаю, когда тебе безопасно, а когда нет. Потому что ты сама не понимаешь, во что вляпалась.
— Ах вот как, — я прошипела. — А ты, блядь, святой, да? Ходишь, хмуришься, спаситель сраный, а за тобой весь этот клубок тайн тянется. Может, ты сам и подставляешь меня?
Он прижал меня к стене. Одним движением. Жёстко. Его рука легла на мою талию, другая — на щеку.
— Я бы никогда не причинил тебе вреда. Никогда. Но если ты не начнёшь слушать, тебя просто разорвут. Ты не понимаешь, насколько всё серьёзно.
Глаза его были почти чёрные.
— Кто-то хочет сделать тебе больно, Лекси. Очень больно. Я видел это раньше. И я не позволю.
— Почему тебе не всё равно? — прошептала я. — Почему ты вообще… здесь?