Я медленно подошла, села на край кровати, выдохнула.
А потом подняла голову и заметила: на прикроватной тумбе — фотография. Я взяла её в руки.
Чёрно-белое фото. Джейк в военной форме. Суровое лицо, крепкие плечи, коротко остриженные волосы и... взгляд. Тот самый. Ледяной. Отстранённый. Но теперь, зная его ближе, я различала и другое: боль. Усталость. Потерянность.
На секунду мне захотелось прижать это фото к груди. Спрятать. Уберечь. Как будто я могла хоть как-то склеить его изнутри.
Я легла. Медленно, почти с благоговением. Вдохнула подушку. Всё пахло им.
Спать не хотелось. Но тело всё равно расслаблялось. Потому что впервые за долгое время я чувствовала себя не просто в безопасности, а словно на грани чего-то важного. Опасного. Но настоящего.
Только я начала проваливаться в полудрёму, как сработал звук — лёгкий скрип. Дверь. Кто-то подошёл.
— Лекси, — тихо. — Спишь?
Я подняла голову. Он стоял в проёме. Без рубашки. Тени ложились на его грудь и руки, мышцы словно были высечены из камня. Он держал в руках чашку.
— Тёплое молоко. Лучше снотворного.
Я села, натянула на себя покрывало. Взяла чашку.
— Спасибо.
Он не уходил. Просто стоял. Смотрел на меня.
— Ты красивая, когда злишься, — прошептал он вдруг.
Я вскинула бровь:
— Я сейчас злая?
— А ты себя слышала?
Я фыркнула. Отпила молоко. Он развернулся и уже хотел уйти, но я не выдержала.
— Джейк.
Он остановился.
— Я всё ещё боюсь.
Он долго молчал. А потом шагнул ко мне. Сел на край кровати. Снял с меня чашку. Его пальцы коснулись моих. Искра. Всегда эта грёбаная искра.
— Знаешь, почему я держал тебя на расстоянии? — спросил он.
Я кивнула.
— Потому что ты думаешь, что не заслуживаешь. Что ты… монстр?
— Потому что я могу уничтожить всё, к чему прикасаюсь. Потому что я умею убивать. Холодно. Без раздумий. Потому что моя реальность — это кровь и пыль. И я не хочу, чтобы ты знала, насколько я порчен.
Он смотрел мне в глаза. А у меня дыхание стало тяжёлым. В горле — ком. В сердце — стук в разнос.
— А я знаю, Джейк, — прошептала я. — И всё равно остаюсь.
Он протянул руку. Коснулся моего лица. Большой палец провёл по щеке.
— Тогда знай и другое, Лекси. Ты теперь под моей защитой. До конца.
Я потянулась, обняла его. Просто прижалась. Без слов. Его руки легли мне на спину. Он держал меня крепко, но нежно. Без намёка на секс, без давления.
— Завтра, — прошептал он. — Мы разберёмся. Обещаю.
— Ты будешь рядом?
— Всегда.
Он встал, прошёл к двери. Оглянулся.
— Запрись. Я на диване. Если что — зови. Даже если просто приснился кошмар.
— Хорошо.
Он исчез. Я осталась в тишине. В его запахе. В ощущении чего-то неизбежного. Чего-то… настоящего.
А на стене, в голове, в сердце — пульсировала его фраза:
«Теперь ты под моей защитой.»
И впервые за долгое время я почувствовала, что всё дерьмо в моей жизни — не напрасно.
Глава 12. Грязная зависимость
Он больше не уходит.
Сначала это пугало. Сводило с ума. Я не знала, как к этому относиться — к тому, что Джейк просто… остался. Без разговоров, без объяснений, без дурацких обещаний, которые потом обязательно разрушатся. Он просто снял куртку, бросил её на спинку стула и остался.
А потом я поняла — он не просто остался. Он занял моё пространство. Моё дыхание. Мои ночи. Моё тело.
Он трахает меня каждую ночь. Иногда — по два, по три раза. Не спрашивает. Не целует в лоб. Он приходит, когда хочет, и делает, что хочет.
И, чёрт возьми, я позволяю.
Потому что каждое его касание — как дозняк. Каждая его грубость — как огонь по венам. Я чувствую, как от этого зависима. Как от него зависима. Эта тяга — грязная, неправильная, но я не могу остановиться.
Он ломает меня — и одновременно держит.
Иногда, когда я лежу под ним, прикусывая губу, чтобы не закричать на весь дом, я думаю — вот она, любовь. Если любовь вообще может быть такой. Рвущей. Больной. Молчаливой и яростной. Если это не любовь, то что тогда?
Сегодня я проснулась от того, что он стоял у кровати. Смотрел.
— Блядь, ты чё, из фильмов ужасов сбежал? — пробурчала я, подтягивая простыню на грудь.
— Ты дёргаешься во сне, — сказал он тихо. — Как будто убегаешь.
— Может, это ты мне в кошмарах являешься.
Он усмехнулся. Холодно. Почти нежно. Присел на край кровати и провёл пальцем по моему бедру. Вскипело.
— Не бегай от меня, Лекси, — его голос — это гравий и грех. — Ты всё равно всегда возвращаешься.