— Бояться — значит быть живой, — ответила я, хотя внутри всё горело от страха и желания.
Он накрыл меня собой и прошептал:
— Ты моя грязная зависимость. И я не отпущу.
Мы валялись на полу, тело в тело, дыхания переплетались. Казалось, мир сжался до этой комнаты, до этих мгновений. Джейк не отпускал, не отпускал взгляд, не отпускал меня. И я знала — он держит меня так же крепко, как я его.
Это была странная смесь дикой страсти и боли, которую невозможно было ни описать, ни понять. Я боялась этого чувства, боялась той чертовой любви, что прорастала у меня внутри, но она была — как яд, который становится частью тебя, разрушая и одновременно давая силы.
Его руки были грубы, но уверены, его прикосновения — шрамы на моей коже и душе одновременно. Он не спрашивал, не ждал разрешения, он просто забирал меня, забирал всё — тело, разум, чувства.
— Ты меня хочешь, — прошептал он в ухо, и голос его был полон тёмной страсти. — Ты не сможешь без меня.
Я молчала, потому что знала — он прав. Я была его и он был моим. И это пугало. Потому что мы были не просто людьми, мы были безумием, что взорвалось среди спокойствия этого города.
Дней становилось всё меньше, когда я могла думать о чём-то ещё кроме него. Я замечала, как меняется мой взгляд на жизнь — больше не было места спокойствию, привычной рутине. Были только моменты с Джейком — жгучие, животные, безжалостные.
Мы часто спорили, наши ссоры были не менее страстными, чем наши встречи. Он говорил, что я — его слабость, я говорила, что он — моё проклятие. Но ни один из нас не мог остановиться.
Иногда, когда я пыталась уйти, он хватал меня за руку, не давая сделать шаг, и я чувствовала, что сдохну без него.
Сексуальное напряжение между нами росло, перерастая в настоящую войну. Войну желаний, страхов и запретов.
Он не баловал меня романтикой — всё было жёстко, без компромиссов. В его объятиях я была словно зверь, который хочет выпустить всю накопленную ярость и страсть.
Иногда я боялась, что эти встречи убьют меня. Но так же боялась, что без них жить не смогу.
Я чувствовала, как в каждом поцелуе, в каждом прикосновении прячется что-то большее — признание, страх потерять, желание контролировать и быть контролируемым.
Однажды вечером, когда я была уставшая и раздражённая, он пришёл ко мне без предупреждения. Я не знала, что делать — то ли закрыть дверь перед его лицом, то ли впустить, но когда он вошёл, на его лице была та тёмная улыбка, которая меня сводила с ума.
— Ты моя грязная зависимость, Лекси, — сказал он, задыхаясь от желания. — И я не собираюсь тебя отпускать.
Мы слились в поцелуе, жадном, почти яростном. Я забыла про всё — про страхи, про сомнения, про себя. Я была только его.
Я пыталась понять, когда всё это началось — эта чёртова зависимость, этот адреналин, что жил в венах, заставлял сердце колотиться так, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Я помню, как сначала просто тянуло к нему, как странная магия между нами стала невидимой нитью, что не отпускала меня.
Каждый раз, когда я пыталась уйти, он появлялся — будто знал, что я на грани срыва. Его появление было как удар током, момент, когда ты понимаешь — всё, ты попал в ловушку, из которой нет выхода. Но и не хочется выхода.
Это была грязная игра без правил, где мы оба играли на пределе, иногда обжигаясь, но не отступая. В его глазах я читала одно: «Ты моя, и это навсегда». А я отвечала молчанием, потому что словами объяснить эту жгучую смесь желания и страха было невозможно.
Мы превратились в один организм, связанный не только страстью, но и болью, которую умело прятали под острыми шрамами слов и жестов.
В те ночи, когда мы не спали, я чувствовала себя одновременно живой и на грани безумия. Джейк был моим демоном, моим спасением и моим проклятием. Его руки сжимали меня так, будто хотел оставить на коже свой след навсегда — и, кажется, он оставлял. Эти следы не стирались с моей кожи и не стирались из моей памяти.
— Почему ты не боишься меня? — спросил он однажды после того, как наши тела успокоились, и мы лежали, уставшие и мокрые от пота.
Я посмотрела ему в глаза, без тени сомнения, потому что понимала, что бояться — значит проиграть.
— Потому что я такая же, как ты, — ответила я тихо. — Тебе просто не хватает того, чтобы это признать.
Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то человеческое — что-то, что редко показывал миру.
Но с каждой ночью становилось всё сложнее не сойти с ума. Эта грязная зависимость проникала в каждый мой вздох, в каждую мысль. Я боялась, что теряю себя, что становлюсь пленницей страсти, которую сама же и породила.
И всё же я не могла остановиться. Потому что когда он был рядом, я забывала обо всём — о страхах, о прошлом, о том, что завтра может не наступить.