Дверь с грохотом треснула под ударом, и в квартиру ворвался холодный воздух. Внезапно за дверью появилась фигура — высокая, в чёрном, с лицом, скрытым капюшоном. Кто-то из тех, кто хочет меня сломать.
— Чего, блядь, надо? — выругался Джейк, и, не раздумывая, пошёл вперёд, чтобы дать отпор.
Я стояла, пряча глаза, ощущая, как кровь начинает стучать в висках от страха и возбуждения. Вся эта ситуация была чертовски дикая, и, кажется, я не могла оторваться ни на секунду.
— Сукина мать, — прокричал незнакомец, пытаясь прорваться дальше, — ты мне заплатишь за всё, Лекси.
Это была угроза, холодная и реальная. Я впервые в жизни почувствовала, что мой мир — это не просто хаос, а настоящая война.
— Джейк, — выдохнула я, чувствуя, как голос дрожит, — что мы будем делать?
Он повернулся ко мне, и в его глазах горел адский огонь.
— Мы будем бороться. За каждую твою секунду.
Сразу после этого началась драка. Джейк оказался зверем, диким и безжалостным. Он сбил нахала с ног, вонзил ему в плечо молоток, а я стояла рядом, не в силах оторваться от происходящего.
Вся эта чёртова ситуация делала меня сильнее и слабее одновременно. Я боялась и хотела быть рядом с ним, чувствовать эту грязную, тёмную силу, что исходила от него.
Когда всё закончилось, и незнакомец отвалил, я рухнула на пол, задыхаясь.
— Блядь, — выдохнула я, — что со мной творится?
— Ты под моей защитой, Лекси. Теперь никто не посмеет к тебе лезть.
Он сел рядом, схватил меня за руку и держал крепко.
— Но чёрт, — добавил, — это только начало.
В тот момент я поняла, что между нами не просто что-то на поверхности — это дикая, грязная зависимость, от которой уже не уйти.
После того, как я села на пол и отдышалась, Джейк не отпускал мою руку. Его взгляд был чёрным как ночь, и в нём читалась та самая дикая, безжалостная сила, что одновременно пугала и притягивала меня.
— Ты слышишь меня, Лекси? — прошептал он низко, так, что только я могла понять. — Я не позволю никому тебя тронуть. Ни одному мудаку, ни одной суке из этого грёбаного города.
Я кивнула, но внутри всё горело. Горело не от страха, а от какого-то дьявольского возбуждения. Чёрт, мне казалось, что я в адском капкане, и Джейк — мой единственный спаситель и одновременно палач.
— Ты же понимаешь, — продолжал он, — что с этого момента всё изменится? И никакие правила, никакие твои прошлые игры не будут иметь значения. Я заберу тебя к себе, и мы будем держаться вместе — или разбежимся по разным сторонам дерьмового мира.
Я посмотрела на него и не смогла сдержать улыбку. — Да пошёл ты, Джейк. Я не из тех, кто сдается. И ты тоже не сможешь меня сломать.
Он ухмыльнулся, и в этот момент что-то в нас сломалось и срослось одновременно. Мы оба понимали, что попали в какую-то чертову паутину, из которой нет выхода, но от которой уже нельзя отказаться.
— Знаешь, Лекси, — сказал он тихо, — мне кажется, ты уже моя.
И это было страшнее любой угрозы снаружи.
В ту ночь мы лежали вместе на полу в моей квартире, разбитые и усталые, но живые. Он крепко обнимал меня, а я пыталась уснуть, чувствуя его горячее дыхание на своей шее. Но в голове не утихала одна мысль — сколько ещё мне придётся пережить, чтобы понять, что значит быть с ним по-настоящему?
Это была не просто история про секс, про страсть или разборки. Это была чёртова война, в которой я могла либо погибнуть, либо стать сильнее, чем когда-либо.
Я знала одно — с Джейком больше не будет лёгких дорог. И, блядь, я не собиралась отступать.
Ночь. Тьма давила на меня, словно свинцовая плита. Джейк всё ещё держал меня за руку, но я уже не чувствовала уюта — только безудержную тревогу. Сердце билось как сумасшедшее, а мысли метались в голове, словно бешеные псы, рвущиеся наружу.
Сколько же ещё будет этой грёбаной жести? Я закрыла глаза, пытаясь унять трясущиеся колени, но внутри всё кипело. Он был здесь, рядом — и в то же время был как чужой зверь, готовый рвануть в любую секунду.
«Ты моя», — эти слова глухо звучали в голове. Я не знала, хотел ли я это принять или вырваться. Но одно было точно — я больше не могла жить так, как раньше, в одиночестве, в страхе.
Я повернулась к нему, встретившись взглядом с его чёрными глазами, полными чего-то болезненного и дьявольски холодного.