— Привет… — я выдохнула. Хрипло. Тупо. Пьяно. — Это не моя дверь, да?
Он не ответил.
Вдохнул дым. Выдохнул вбок.
Потом взгляд медленно скользнул вниз — от моих глаз к губам, к ключице, к груди, которая чуть ли не вывалилась из платья.
— Ты не умеешь нажимать нужные кнопки, Лекси.
И не в ту дверь стучишь.
Я рассмеялась. Громко.
Нервы и алкоголь делали своё.
— Знаешь… мне кажется, ты на меня дрочишь. — сказала я. — По ночам.
— А ты на меня. Через глазок.
— Сука. — усмехнулась я.
— Пьяная.
— Влюблённая. — вырвалось.
Чёрт.
Он приподнял одну бровь.
— В кого?
Я шагнула ближе. Практически впритык.
Подняла руку, провела пальцем по его плечу. Его кожа была горячей. Язык чуть не прикусила от этого прикосновения.
— В тебя. — прошептала. — Или в то, как ты меня ненавидишь.
Он схватил меня за запястье. Жёстко.
Я пискнула — от неожиданности и от возбуждения.
Так близко. Чёрт, так близко.
— Ты не знаешь, что такое моя ненависть. — прошептал он.
— Покажи. — выдохнула я.
Тишина.
Только дыхание. Его. Моё.
Оно било друг другу в губы.
И в этот момент я подумала, что он поцелует меня.
Что он сорвёт с меня это платье, развернёт и трахнет прямо у стены.
Но он резко отступил.
Разжал пальцы.
И отодвинулся.
— Уходи.
Я стояла в ступоре.
Словно кто-то плеснул мне в лицо ледяную воду.
— Что?
— У тебя дрожат бёдра. Ты мокрая, Лекси. Пьяная. Ты не понимаешь, во что лезешь.
— Ты сам хотел. Ты смотрел в глазок. Ты говорил…
— Я просто проверял, как глубоко ты можешь утонуть.
И, похоже, уже на дне.
Эти слова — как плеть.
Хлёстко. Без жалости.
Я разозлилась. Почти расплакалась.
Подступило чувство, будто меня раздели догола и выкинули на мороз.
— Ненавижу тебя, — прошипела я.
— С этим мне легче. — холодно отрезал он.
— Ты… тварь.
— А ты — сломанная кукла. Иди спать.
Я ударила его кулаком в грудь. Слабо. По-женски.
Он поймал мою руку, сжал, приблизил к своим губам…
И просто дунул на неё.
Словно смеясь.
— Ты даже на это не способна, малышка.
Малышка.
Блядь.
Я развернулась и вылетела из его квартиры, как ошпаренная.
Платье задрано, каблук всё ещё сломан, по щеке течёт не то слеза, не то остатки вина.
Дверь за спиной захлопнулась.
А я знала — он всё равно смотрит в глазок.
Я едва дотащилась до своей двери.
Руки дрожали. Пальцы не попадали в замочную скважину.
Ключ крутился, как бешеный, будто издевался.
— Чёрт! — выдохнула я, швырнув клатч о стену.
Ввалившись внутрь, я рухнула на пол прямо в коридоре.
Слёзы катились по щекам, размазывая тушь.
Грудь сжалась до боли, до омерзительного чувства пустоты.
Я хотела трахаться.
А осталась униженной.
Он меня оттолкнул.
Он. Сам.
После всех этих взглядов, молчаливых касаний, дурацкого флирта и глазка.
Ты не знаешь, во что лезешь…
Ты мокрая, Лекси…
Сука. Да, мокрая. И что?
Разве это грех — хотеть?
Разве это грех — дрожать от одного взгляда?
Я встала, шатаясь, пошла в ванну.
Схватила полотенце, вытерла лицо.
Посмотрела на себя в зеркало.
В глазах — злость.
Губы распухли.
Платье на перекос, лифчик где-то соскользнул. Волосы — как будто меня кто-то драл.
Выгляжу, как последняя шлюха.
Которую даже трахать не захотели.
— Уёбок… — прошептала я, садясь на край ванны.
— Просто уёбок.
Смыла макияж. Сняла платье.
Осталась в белье. Ходила по квартире босая, без мысли, без цели.
Наливала себе виски. Выпила. Не закусывала.
Почему?
Почему он не захотел?
Почему он меня не тронул?
Я прекрасно видела, как его зрачки расширялись, когда я стояла перед ним.
Как его пальцы сжимались.
Как он с трудом держался, чтобы не сорваться.
Он хотел.
Но сдержался.
Специально.
Чтобы оставить след.
Чтобы я мучилась.
Я — игра.
И он — хищник.
А я, блядь, просто мышка, что сама лезет в лапы.
Я пошла в спальню. Бросилась лицом в подушку. Кричала в неё, как сумасшедшая.
От ярости.
От возбуждения.
От бессилия.
Хуже всего — я всё равно хотела его.
Даже после этого.
Может, даже больше.
Прошло, может, двадцать минут.
А может — вечность.
Я встала. Подошла к двери.
Не знаю зачем. Просто…
Проверить. Убедиться, что это была реальность, а не пьяной бред.
И тут я увидела.
Под дверью стояла моя туфля.