Я открыла шкаф — всё на месте.
Прошла на кухню — в раковине кружка, которой я не пользовалась уже неделю.
Что за херня?
Уже час дня, а я всё хожу по квартире, как детектив.
Осматриваю пол, трогаю двери, щёлкаю замками.
И с каждым часом уверенность растёт: тут кто-то был.
Не украл. Не испортил. Просто… был.
Как будто нюхал мою постель. Как будто ел моими глазами.
Я подошла к входной двери.
Вдохнула.
Приложила глаз к глазку — пусто.
Но дышать стало тяжело.
Я не могу доказать себе, что это не паранойя.
Потому что всё слишком реально.
Я вспомнила записку.
Ты хочешь утонуть.
Я умею топить.
Я вытащила её из ящика. Села с ней на пол.
— Топи, ублюдок… — прошептала я. — Но не жди, что я не выплыву.
Мир вокруг словно менялся.
Становился чужим.
Даже моя квартира — казалась ареной.
Не домом.
А клеткой.
Я вышла в магазин. Пройтись, дышать, смотреть на нормальных людей.
Постараться сбежать из собственного черепа, где крутился один и тот же вопрос:
Он следит?
Он был тут?
Или это я теряю голову?
На обратном пути я встретила Хлою — ту самую подругу, у которой была та долбаная вечеринка.
Она шикнула на меня:
— Ты как будто на лоботомии была. Всё ок?
— Нет.
Ответила честно, без эмоций.
— Хм… Это про горячего соседа?
Я замерла.
— Ты что-то знаешь?
— Ну, — она скривилась, — я спросила у управляющей про него. Типа, кто он, откуда.
И знаешь, что она сказала?
Он снял квартиру на год. Но не представился. Платит наличкой. С ним никто не общается. Даже арендодатель — через какого-то посредника.
У меня подкосились ноги.
Он как тень.
Как будто существует, но не совсем.
Как будто может исчезнуть — и никто не заметит.
— И ещё, — добавила Хлоя, — та бабка с пятого этажа говорит, он каждый день выходит в разное время.
Как будто специально, чтобы никто не привык.
Он — как хищник.
Сбивает след.
Стирает отпечатки.
И точно знает, где и кто ты.
Вернувшись домой, я закрыла за собой две щеколды, цепочку и поставила палку под дверную ручку.
Я, блядь, не параноик. Я просто — не тупая.
Но всё равно чувствовала: он здесь.
Может не физически.
Но он в воздухе, в тенях, в звуках.
И вот… ночь.
Кошмарная ночь.
Около двух тридцати, когда я только задремала под звуки старого сериала…
ЗВОНОК.
В ДВЕРЬ.
Резкий, громкий. Пронзительный.
Я вскочила, сердце — как пуля в горло.
Взяла нож с кухни.
Подкралась к двери.
Глянула в глазок.
Он.
Стоит.
Без движения.
Без эмоций.
Просто смотрит.
Я стояла у двери с ножом в руке.
Медленно дышала.
Он не звонил второй раз. Не стучал. Не говорил ни слова.
Просто стоял.
Молча.
Как будто знал — я смотрю.
Я не знаю, что было страшнее — то, что он пришёл среди ночи, или то, как он это сделал.
Без эмоций. Без импульсивности.
Как будто по плану.
Я смотрела на его лицо в глазке — и оно почти не двигалось.
Только глаза — глаза будто прожигали насквозь.
Темно-серые. Без капли тепла.
Я стиснула зубы. Сняла цепочку.
Щелчок замка прозвучал, как выстрел в голове.
Открыла.
Он стоял вплотную.
Не двигался.
Тело напряжённое, взгляд — лёд с бензином.
Я чуть подняла нож.
Не чтобы пугать.
Чтобы хотя бы чувствовать, что я не совсем беззащитная дура.
— Ты что, ебанулся? — голос сорвался. — Два тридцать ночи! Какого хуя ты тут забыл?
Он не ответил.
Смотрел.
Долго. Без миганий.
А потом... шаг вперёд.
В квартиру.
Он просто вошёл.
Как будто имеет право. Как будто я — проходной двор, а не человек.
— Ты охуел?! — я подняла нож. — Я сейчас...
— Опусти, Лекси. — его голос был хриплый, низкий, и такой... спокойный, что стало ещё страшнее. — Если бы я хотел — ты бы не встала с пола.
Пауза.
Это не угроза.
Это просто факт.
Он прошёл внутрь.
Осмотрелся.
Положил руки в карманы.
Встал у окна.
Я за ним — как за тигром в тесной клетке.
— Как ты попал в мою квартиру?
— Не сегодня.
Он повернулся ко мне.
— Что?
— Сегодня — нет. Я не входил.
— А до этого?! — я почти орала.
Он не ответил.
Я сжала нож.
— Ты псих, блядь. Реальный. Ты стоял за дверью, ты... Ты следишь за мной. Смотришь в камеру. Ты...
Он подошёл.
Быстро. Резко.
И встал так близко, что лезвие ножа коснулось его рубашки.
— Я слежу, Лекси, — сказал он. — Потому что ты сама этого хочешь.