Подошла.
Осторожно.
Смотрю в глазок — пусто.
Открываю.
На коврике — маленькая чёрная коробка.
Без подписи.
Без упаковки.
Просто… чёрная, лакированная, как будто вылизанная до блеска.
Я подняла её.
Сердце стучало в горле.
Закрыла дверь.
Повернулась на замок.
Включила свет.
Открыла.
Внутри — ключ.
Старый, потёртый. Не от моей двери. Не от квартиры.
От чего — хрен его знает.
Под ним — бумага.
Сложенная аккуратно вдвое.
Развернула.
Один единственный ряд букв, выведенных чёрной ручкой:
"Ты уже внутри, Лекси. Даже если думаешь, что ещё нет."
Дрожь.
Не от страха.
От возбуждения.
Глубокого. Мрачного. Грязного.
Он играет со мной.
Но и я — с ним.
Мы уже связаны.
Невидимой верёвкой из пульса, боли и похоти.
Я положила коробку на тумбу.
Смотрела на ключ, как на фетиш.
И тут — голос.
Негромкий.
Мужской.
Он.
Сквозь дверь.
Без стука. Без предупреждения.
— Тебе нравится, когда тебя пугают?
Я вздрогнула.
Сердце остановилось.
— Потому что ты не пытаешься уйти.
Не звонишь в полицию.
Не ставишь замки.
Ты просто ждёшь.
Каждую ночь.
Каждый шаг.
Я не могла говорить.
Ни одного слова.
— И ты дрожишь не от страха.
А от того, что хочешь, чтобы я вошёл.
Раздел тебя.
Оставил следы.
Сломал то, что ты строила.
Я сжала бёдра.
Молча.
Он сделал шаг.
Стук подошвы.
— Тебе нравится быть моей.
Щелчок.
Тишина.
Он ушёл.
А я стояла посреди комнаты.
С ключом в ладони.
С тишиной в ушах.
С пульсом, который уже невозможно было остановить.
Мой сосед — псих.
Но, чёрт возьми…
Я становлюсь такой же.
Глава 5. Первая трещина
Я стояла с ключом в руке.
Он ушёл, но будто остался в стенах.
В воздухе, в потолке, под кожей.
Он растворяется в моей квартире, как яд.
И я не хочу антидота.
Я не спала.
Просто сидела у двери.
Смотрела на неё, как будто она вот-вот снова откроется.
Я должна была позвонить кому-то. Пожаловаться. Закричать.
Но я молчала.
Потому что ждала.
Чего — я, сука, не знала. Но хотела до одури.
Утро было тяжёлым.
Свет хлестал глаза, как хлыст.
Я накинула халат, волосы собрала в небрежный пучок и… вышла.
Да, вышла. К его двери.
С ключом в руке.
Хуй знает зачем.
Может, чтобы кинуть ему обратно. Может — наоборот.
Но я уже стояла перед этой чёрной дверью, будто перед пропастью.
Джейк.
Сосед.
Псих.
Пробуждение.
Я постучала.
Раз.
Два.
Тишина.
И только когда я уже собиралась уйти, — дверь резко распахнулась.
Он стоял босой, в чёрных спортивках, рубашка не застёгнута — торс голый, шрамы, живая кожа, сильные руки.
Глаза холодные.
— Что ты хочешь? — резко, почти безэмоционально.
Я подняла руку, показала ключ.
— Ты оставил это у меня под дверью.
С запиской.
С… голосом.
Ты чё, блядь, делаешь?
Он молча смотрел.
И в этом молчании — больше агрессии, чем в любой фразе.
— Ты же сам начал, — выдохнула я.
— Ты играешь. Приходишь, лезешь в мою квартиру, суёшь этот чёртов ключ, шепчешь под дверью…
Ты меня сводишь с ума. А теперь делаешь вид, что ни при чём?
Он резко подошёл ближе.
Слишком близко.
Я почувствовала, как пахнет его кожа — мята, табак, грех.
— Лекси, — проговорил он с нажимом. —
Не лезь ко мне.
Ты не представляешь, во что встряла.
Я не твоя ебаная фантазия.
Я — реальный кошмар.
Я замерла.
— Тогда зачем ты всё это делаешь? — прошептала я.
— Почему… почему оставил ключ?
Он схватил его у меня из руки, швырнул в свою квартиру.
— Потому что, чёрт возьми, ошибся.
Я думал — ты другая.
Но ты такая же.
Любопытная сучка, которой нравится адреналин и мокрые трусы.
Бах.
Сердце — в клочья.
— Ты охуел? — я не узнала свой голос. —
Ты врываешься в мою жизнь, следишь, строишь эти свои психопатские игры — и потом называешь меня сучкой?
Он отступил.
Глаза блестели — не от эмоций, от контроля. Холодного.
— Лучше сейчас.
Сразу.
Пока ты не полезла глубже.
— А я уже полезла! — я почти кричала.
— Ты заставил меня. Ты трахнул мне мозги, и теперь просто хочешь смыться, когда я уже не могу нормально дышать без тебя?!
Он молчал.
— Скажи хоть что-то, сука.
Скажи, что тебе не похуй.
Тишина.
И я почувствовала, как всё рушится.
Изнутри.
По кускам.
— Проваливай, Лекси, — выдохнул он. —
Пока не поздно.
И захлопнул дверь.
Перед моим носом.
Резко.
Без театра.