Она находилаь в душе уже семь минут. Конечно, она будет настаивать на своем лимите времени. Проклятая женщина никогда не искала легкий путь. Будет ли он хотеть ее так же сильно, если она перестанет сопротивляться? Она была вызовом с самого начала. Райли смотрела на него своими прекрасными глазами цвета расплавленного шоколада и отказывалась назвать свое имя. Даже после того, как она призналась, что знает, кто он такой. Это делало ее безрассудной и храброй. Сочетание, черт возьми, стопроцентно гарантировавшее, его интерес и внимание его члена.
Чего она не знала, так это того, что он заметил гораздо больше. Она была сильной, с крепким стальным стержнем. Но великолепная и мягкая во всех нужных местах. Она любила свою мать, которая по сути не уделяла ей внимания, в чем Райли несомненно нуждалась. Мать — сумасшедшая в один момент и чертовски блестящая в следующий. Райли чертовски предана людям, которых называла друзьями. Она управляла и вела честный бизнес в своем гараже и мясной лавке, как гребаный профессионал, несмотря на свою относительную молодость и неопытность. Она была женщиной, готовой показать миру палец и сделать все возможное, чтобы люди вокруг нее были счастливы и горды.
Он нуждался в такой женщине рядом с ним. В верной жене.
Соломан затушил сигару и бросил ее в пепельницу, стоявшую на столике в патио рядом с дверью. Он повернулся и вернулся в спальню. Райли нерешительно стояла у двери спальни, как будто собиралась бежать наверх и выскочить через парадную дверь, несмотря на отсутствие одежды. На ней было только пушистое белое полотенце, которым она обмоталась и еще одно на длинных темных волосах.
Ее широко раскрытые глаза встретились с его глазами, и она еще немного приблизилась к двери. Лучи восходящего солнца, проникавшие в комнату из-за двери позади него, ласкали ее лицо. Она выглядела такой уязвимой, стоя там, обхватив себя руками за талию. Как будто она разлетится на части, если он сейчас потянется к ней.
— Не убегай, — нежно попросил он.
Взляд ее глаз метнулся к нему, и он увидел неподдельный страх. Он хотел успокоить ее, но сейчас не время и не место. Он знал, что она хочет вымолить у него еще немного времени. Этого не будет. Каждый его шаг привел их к этой точке. Он внушит ей свою власть, не имело значение, чего хотела она. Он внимательно наблюдал за ней, ожидая, что она вот-вот убежит.
— Ты веришь, что я не причиню тебе вреда?
Она прищурилась, глядя на него. — Ты уже причинил мне боль. Ты чуть не убил одного из моих лучших друзей, натравил своего сторожевого пса на Кэти, выгнал мою мать из города. Ты грязный, безжалостный сукин сын. Ты явно никогда не слышали о чести среди воров.
Заледеневшим взглядом, он продолжал следить за каждым ее движением, как охотник, готовый убить.
— Если ты так считаешь, то мне нет нужды быть с тобой нежным. С тем же успехом я мог бы взять тебя и трахнуть так, как мне хочется.
Она вздрогнула и сделала еще один шаг в сторону открытой двери позади себя. Она отчаянно посмотрела на выход, прежде чем прикрыть глаза длинными ресницами, в попытке скрыть от него свои мысли. Он сделал еще один шаг к ней, приближаясь.
— Помнишь, в тот вечер я ходил в магазин искать Райли Бэнкрофта? В ту ночь, когда мы встретились? — низкий голос привлек ее внимание, побуждая посмотреть на него.
— Да? — прошептала она, взмахнув ресницами. Темные глаза столкнулись с более темными. Как она могла забыть ту ночь? Это была ночь, когда он решил ворваться в ее жизнь и навсегда лишить ее независимости.
— Я знал, что ты угнала мою машину, — его темные глаза оставались холодными. Она замерла, пригвожденная к месту его словами. — Разве это мог быть кто-то другой? Я знал только одного человека, способного угнать машину такой редкости и качества. Твой отец, Алан Бэнкрофт. Поскольку он мертв, вполне логично предположить, что его призрачное потомство пойдет по его стопам. До меня доходили слухи, что «сын», скорее всего, будет претендовать на престижный «Кубок Ястреба» и ему нужна машина. Я сложил два плюс два. К сожалению, я получил не совсем правильный ответ, не так ли?
Она замерла, пригвожденная к месту его словами. Он шагнул ближе к ней, вглядываясь в каждую черточку ее лица, пока она обдумывала его слова.
Увидев растущий ужас на ее лице, он кивнул. — Я собирался прикончить тебя той ночью, Райли. Всадить пулю тебе в голову, — признался он, его глубокий голос ласкал ее, несмотря на леденящее душу содержание слов. — Я должен был послать сообщение всем, кто собирался прикоснуться к моей собственности.
— Только... Я оказалась не такой, как ты думал, — прошептала она, и ее бархатные глаза расширились от страха. Она была так близка к смерти со своей стремительной погоней за гоночной славой. Что, если бы Соломон не увлекся ею в ту ночь?