Напротив него на диване вальяжно расположился еще один мужчина. Рыжеволосый в черной маске. Настоящий Барин. Он откинул голову на спинку, а между его разведенных ног, на полу, на коленях сидит девушка. Ее светлые волосы закрывают лицо, но ритмичные движения головы не оставляют сомнений в том, чем она занята.
Рядом с ними, на краю дивана, сидит блондин в белой маске и с небольшим животиком. На коленях у него скучает другая девушка, в вызывающе коротком платье. Она лениво водит пальцем по его бедру, но ее спутник этого не замечает. Пузатый, подавшись всем телом вперед, что-то напряженно говорит главному. Не слышу слов, но вижу, как блестит пот на его висках. Мужчина явно унижается. И, кажется, ему это не впервой.
Я снова перевожу взгляд на брюнета. Из полумрака за креслом появляется еще одна женская фигура. Длинные пальцы с алыми ногтями опускаются на его плечо, медленно скользят к шее, пытаясь пробраться под воротник рубашки.
Он даже не смотрит на нее. Перехватывает запястье резким движением и губы под маской едва шевелятся, произнося два слова. Девушка бледнеет, ее самоуверенность мгновенно испаряется. Она тут же отдергивает руку и отшатывается назад. А затем и вовсе исчезает.
Все его внимание снова приковано к пузатому. Я не слышу, о чем они говорят, но вижу, как ходят желваки на челюстях. Как напряглись мышцы на шее. Разговор неожиданно сходит на нет. Блондин замолкаетна полуслове, застыв с приоткрытым ртом. А брюнет… каменеет.
Его пальцы на подлокотнике медленно сжимаются. Кожа натягивается так, что костяшки становятся мертвенно-белыми. На секунду мне кажется, что даже бит музыки стал тише, подчиняясь его ярости.
Мгновенье и он кулаком с размаху вдребезги разносит стеклянный столик рядом с креслом.
В воздухе на долю секунды зависают мелкие брызги, темные капли виски и кубики льда. Они сверкают в свете софитов, как проклятые бриллианты, прежде чем осыпаться на пол.
Я вскрикиваю, дернувшись всем телом. Бокал в руке подпрыгивает, и ледяной мартини плещет на кожу, но я этого почти не чувствую. Пальцы немеют. Воздух застревает в горле. Вдохнуть нечем. Совсем.
Разум орет: «Не смотри, дура». Страшно, до одури, но я не могу даже пошевелиться, не то что отвернуться. Его пугающая сила как воронка. Затягивает и заставляет смотреть, вопреки инстинкту самосохранения.
Девушки с визгом вскакивают. Барин ныряет рукой под пиджак, но блондин останавливает его резким жестом. А брюнет медленно, почти лениво, разжимает разбитый кулак. Кровь с костяшек капает на стекло. Но ему плевать. Бросает короткую фразу мужчинам, но вдруг замирает. Взгляд падает на грудь. Достает телефон и несколько секунд молча слушает. На его шее вздуваются вены, а разбитый кулак снова сжимается.
Наконец, он бросает пару отрывистых слов в трубку и обрывает звонок. Его голова поворачивается, а глаза впивается в толпу, проходя по столикам, по лицам в масках, по телам на сцене…
И вдруг его взгляд останавливается на мне.
Я цепенею, не в силах даже дышать. Ощущение, будто он протянул руку через весь зал, схватил за горло, дернул к себе. И я нутром чувствую: незнакомец искал именно меня.
Глава 3. Тень
Какого гребаного хера Дана делает в моем клубе?
Если бы она так не дорожила дружбой с Эллой, я бы уже отправил змею куда-нибудь восвояси. Мне следовало догадаться, что она вытащит мою девочку из дома сегодня.
Но какого черта Амалия пропустила Дану и оформила для нее членство без разрешения?! Впрочем, скоро у меня будут не только ответы, но и голова тупоголового солдата, что просрал Дану.
Называется, отлучился на один вечер, черт возьми! Один, блядь, вечер!
В прошлом году я уже пробовал подобраться ближе. Отправил малышке подарок с ее любимыми цветами и круассанами, но у нее случился приступ паники, и она все рассказала Хантеру. Моим людям пришлось постараться, чтобы их не заметили во время слежки. Я до сих пор помню ее дрожащий голос с записи, когда она плакала, рассказывая все брату, и тряслась в ванной. Поэтому в этот раз решил обойтись без подарков, но и приехать к ней тоже не мог. После того, что произошло ночью, я не уверен, что смог бы сдержаться и не притронуться к ней. И не сделать гораздо больше, чем заставить кончить мне в рот снова, пока она спит.