— Какого черта я пропускаю самое интересное? — ворчит следом Адам. — И почему ты не сказал, что сегодня вечеринка?
— Дана в клубе. Без моего разрешения, — отвечаю я Джеку, самому спокойному из нас. — Переведи Амалии оплату в течение часа и найди замену.
— Как скажешь, — бормочет он и начинает стучать по клавиатуре, а я перехожу к следующему.
— Адам, ты сам не захотел встречаться с Амати. И разве ты сейчас не отдыхаешь в Майами, где вечеринки проходят каждую ночь?
— И вот так всегда, — наигранно дуется он, но не заостряет внимания. — Если у вас больше нет ничего серьезного, мне пора идти. Давид скоро будет на месте.
— Постарайся не потерять его снова из-за очередной юбки, — хмыкаю в ответ. Тяжелый узел в груди начинает медленно развязываться. Не всегда, но их голоса помогают обуздать гнев.
Адам что-то бормочет и отключается. Тео выжидает еще несколько секунд и, наконец, говорит:
— Я так понимаю, Леони не проследил за Даной?
— Да, Серхио привезет его к тебе.
— Боишься запятнать свой дорогой костюм? — усмехается брат.
— Хочешь, чтобы он совсем с катушек слетел? — буднично у него интересуется Джек.
— Я думал, это произошло два года назад.
— Эх, а я надеялся, ты обрадуешься, — усмехаюсь я, откидывая голову и прислоняясь затылком к холодной бетонной стене. — Последнюю неделю только и делаешь, что ноешь, что тебе не на ком испробовать новые игрушки из Германии.
— Но не на своих же! — парирует он, чуть повышая голос. — И все из-за твоей девчонки!
Тео говорит о ней так, будто Дана — корень всех проблем, а не единственная причина, по которой я все еще дышу.
— Опять, — устало выдыхает Джек и тут же отключается.
Я сжимаю телефон так, что пластик трещит, и уже собираюсь открывать рот, чтобы высказать брату все, что думаю о его отношении к моей женщине, и напомнить о Селине, но не успеваю. Дверь в кабинет охраны резко открывается, и в проеме появляется бледное лицо Томмазо.
— В чем дело?
— Босс, там… это… — бормочет он, запинаясь и избегая встречаться со мной взглядом.
— Говори уже! — рявкаю я, отталкиваясь от стены и делая шаг к нему.
— Лучше посмотрите сами, — нервно сглатывает он и отступает в сторону, пропуская меня.
Сбрасываю звонок, не прощаясь, и проношусь мимо охранника в полутемную комнату. Приближаюсь к компьютерам, и мой взгляд мечется по десяткам экранов: танцпол, VIP-зоны, бар, главный зал. Где она? В животе все скручивается от нехорошего предчувствия. И тут замечаю ее. На одном из мониторов, в уединенной кабинке. Картинка зернистая, но я узнаю Дану всегда.
И она, там, черт побери, с мужчиной!
Челюсть сводит до скрипа зубов, мышцы шеи и плеч напрягаются, а ноги уже готовы сорваться к ней. Но я застываю на месте, впиваясь ногтями в ладони и не отрываясь смотрю на экран. Впитываю и мучаю себя одновременно.
В голове уже щелкает обратный отсчет до того момента, как сердце ублюдка сделает последний удар. Десять секунд. Девять.
Дана не выносит мужских прикосновений. Панически их боится. Вчера я был уверен, что ее тело вспомнило меня. Но, похоже, я ошибся. Потому что прямо сейчас ее лапает Кай Паркер. Гребаный сенатор Лос-Анджелеса, примерный семьянин с тремя выродками. ОН сует свой поганый язык в рот моей девочки.
Восемь.
Пальцы Паркера ползут по ее бедру, задирая край платья. Еще пара сантиметров, и он коснется кружева на ее трусиках.
А Дана не отталкивает его!
Семь. Шесть.
Комната плывет перед глазами. Желчь поднимается из желудка прямо в горло, обжигая пищевод. Каждая клетка тела будто горит огнем. Но я продолжаю пытку и смотрю, как Дана позволяет другому прикасаться к себе. Целовать ее. Дарить удовольствие.
После того как блядь вчера кончила для меня!
— Босс, нам что-нибудь сделать? — неуверенно спрашивает Томмазо, стоя сбоку от меня.
Я почти физическим усилием поворачиваю голову, отрывая взгляд от экрана. Мне хочется приказать схватить Паркера, и обезглавить ублюдка прямо у Даны на глазах. Но вместо этого выпрямляюсь и делаю глубокий вдох, пытаясь вернуть контроль. Но вдруг слышу знакомой до боли голос в динамиках: