Сегодняшний день стал настоящим испытанием на выдержку. Сидел на встречах, смотрел на рожи партнеров, кивал в нужных местах, а в голове прокручивал варианты, каждый кровавее предыдущего. Представлял, как ломаю ему пальцы один за другим, с наслаждением слушая хруст костей. Как втыкаю в его горло нож. С трудом дождался, когда он вернется с работы, посмотрит телевизор, сожрет пиццу и наконец-то уснет. Когда свет в окне погас, выждал еще час, отсчитывая минуты, а потом бесшумно пробрался в квартиру через соседский балкон.
В комнате стоял тяжелый запах выдохшегося пива и несвежего белья, смешанный с кислым духом пота. Идиот спал, раскинув руки, и мерзко похрапывал. Я замер над ним, разглядывая уязвимую, покрытую щетиной шею и то, как подрагивают его ресницы. Затем достал подготовленный шприц с концентрированным хлоридом калия, нащупал двумя пальцами пульсирующую вену и плавно нажал на поршень.
Он дернулся, тело выгнулось дугой в жесткой судороге. Глаза распахнулись, полные животного ужаса, но сфокусироваться уже не могли. Он попытался вдохнуть, закричать, но парализованные мышцы гортани не слушались, и изо рта вырвался только влажный булькающий хрип. Ноги и руки беспомощно заскребли по простыне в предсмертной агонии, пока сердце не сделало последний удар.
Я постоял еще немного над остывающим телом на всякий случай, прислушиваясь к тишине в квартире. Ничего. Только с кухни доносилось дешевое тиканье настенных часов. Убедившись, что все чисто, я покинул жилище тем же путем, аккуратно прикрыв за собой балконную дверь, и перемахнул через невысокое ограждение в соседнюю гостиную.
Единственное место во вселенной, где гребаный шум в голове затихает, когда мои легкие наполняются ее ароматом. Внутри черепа без остановки работает тупой бур. Он давит на глазные яблоки с такой силой, что хочется размозжить голову о стену, лишь бы это прекратилось. Убийства слегка приглушают визг металла до монотонного гула. Только ее запах способен выключить его. Но стоит мне выйти отсюда, а ее аромату выветриться из легких — шестерни заскрежещут снова.
Бесшумно прикрываю за собой балконную дверь и, затаив дыхание, крадусь в спальню. На пороге застываю и боковым зрением замечаю свое отражение в зеркале в полный рост. Темный силуэт, с ног до головы в черном. Рубашка плотно обтягивает плечи и торс. Прямые брюки не стесняют движений, позволяя двигаться абсолютно бесшумно. Даже дорогие кожаные туфли со специальной подошвой, которые поглощают звук шагов. И черная балаклава с прорезями для глаз.
Я отворачиваюсь и делаю первый полноценный, глубокий вдох, наполняя легкие до отказа. Смесь миндального кондиционера для белья, шампуня с ароматом пиона и ее кожи. Эффект мгновенный: гул в черепе, сверливший мозг весь день, ослабевает. Мышцы шеи и плеч расслабляются, и в глазах на секунду темнеет от резкого спада давления.
Я снова могу дышать. Как и каждую ночь последние два года, что прихожу сюда.
Наконец, отрываю взгляд от пола и смотрю на кровать. Моя спящая красавица, свернулась калачиком, занимая лишь крошечную часть огромного матраса. Светлая прядь волос упала на лицо, и едва заметно колышется от ее дыхания. Губы чуть приоткрыты, из них вырывается еле слышный выдох. Грудь медленно поднимается в ровном, спокойном ритме.
Моя девочка… Спит и даже не догадывается, что я здесь. Что стою в нескольких шагах и оберегаю ее сон.
Но мне мало. Только смотреть на Дану после суток разлуки — это не утоление жажды, а пытка. Секундное облегчение сменяется новым приступом голода. Мне нужно больше. Что-то материальное, что смогу унести с собой.
И я точно знаю, где это взять.
Тихо ступая по мягкому ковру, прохожу в ванную. Не включаю свет, ориентируясь по памяти. На ощупь достаю из корзины для белья пару черных кружевных трусиков. Пальцы безошибочно узнают тонкую сетку среди остальной одежды. Я возвращаюсь в комнату, и несколько секунд стою у изножья ее кровати, сжимая в кулаке маленький комок ткани.
Затем занимаю наконец кресло в углу, не издавая ни единого скрипа. Оно давно стало моим безмолвным сообщником с идеальным обзором. Поднеся ткань к лицу, я закрываю глаза и делаю еще один глубокий, медленный вдох. Ее личный, сокровенный аромат. Сладковатый, мускусный, чуть терпкий, с едва уловимой нотой геля для душа — такой же, как у меня дома. Запах заполняет легкие, и тело мгновенно отзывается. Джинсы становятся тесными, грубая ткань болезненно врезается в плоть.