Окидываю комнату взглядом и замечаю на кресле мягкий кашемировый плед, беру его и накрываю Дану полностью, подтыкая ткань под самый подбородок. В груди просыпается тяжелое, плотное чувство собственности и болезненной нежности. Мне плевать на всех людей, кроме братьев и Даны, и я уничтожу любого, кто рискнет к ней прикоснуться.
— До скорой встречи, ангел.
Я заставляю себя выйти и аккуратно запираю дверь. Каждый шаг прочь от ее квартиры дается с трудом, будто гравитация усилилась вдвое; тело сопротивляется, требуя вернуться. Потеря контроля раздражает, но я вынужден признать: Дана всегда вызывала во мне реакции, которые я раньше считал невозможными.
Дорога до старых доков занимает меньше времени, чем обычно. Костяшки пальцев белеют от того, как сильно я сжимаю руль, пытаясь переключить тумблер в голове. Склад встречает меня привычным запахом сырости, ржавчины и едва уловимым металлическим привкусом крови — ароматом, который успокаивает мои взвинченные нервы лучше любого алкоголя.
Спустившись на цокольный этаж, я слышу сдавленный, булькающий звук, доносящийся из центрального зала. Не замедляя шага, прохожу мимо, краем глаза отмечая картину, которая для любого нормального человека стала бы ночным кошмаром. Тео уже занялся воспитательной работой: брат искусно орудует ножом, превращая плоть Леони в кровавое месиво.
Привязанный к металлической балке солдат лишь хрипит, глядя на Тео остекленевшими от боли глазами. Я чувствую мрачное удовлетворение. У каждого из нас свой способ «выпускать пар», но в пытках брату нет равных. И ошибка Марио напомнит всем остальным, что халатность в нашей семье карается не выговором, а смертью.
Иду дальше, вглубь коридора, где меня ждет главное блюдо сегодняшнего вечера. Тяжелая железная дверь поддается с противным, режущим уши скрипом. У стены стоит один из моих бойцов, скрестив руки на груди. При виде меня он тут же выпрямляется, коротко кивает и спешит покинуть помещение. В центре комнаты фигура резко вздрагивает и поднимает голову.
Паркер висит, прикованный наручниками к ржавой трубе под самым потолком. Руки вывернуты вверх, и ему приходится балансировать на носках, упираясь своими блядскими лакированными туфлями в пол, чтобы хоть немного ослабить натяжение в плечах. Мышцы икр мелко дрожат от перенапряжения. Самодовольное, лощеное лицо, которое я привык видеть на светских раутах и в бизнес-ложах, сейчас цветом напоминает старую бумагу. Губы бесконтрольно трясутся, а в глазах отчетливо читается ужас.
— Давай поговорим, как цивилизованные люди, — сипит он, голос срывается на жалкий хрип. — Уверяю, это просто чудовищное недоразумение, я все объясню…
Я молча снимаю пиджак и не спеша вешаю его на выступ металлического стеллажа у стены. Следом срываю с лица маску, небрежно отбросив пластик на бетонный пол. Прохладный воздух склада касается разгоряченной кожи, но внутри меня все кипит.
— Мне насрать на твои оправдания, — отрезаю я и медленно, с педантичной аккуратностью закатываю рукава рубашки, открывая предплечья. Подхожу ближе и склоняюсь к его лицу, понижая голос до зловещего шепота. — Ты тронул не ту женщину, сука.
— Пожалуйста, умоляю, — хрипит Кай, и я с брезгливостью отмечаю, как жалко трясется его подбородок. — Я не знал, что она твоя.
— Дана произнесла стоп-слово! — резко повышаю голос я, окончательно теряя хладнокровие.
Осознание того, что он слышал ее мольбы и не остановился, отзывается тяжелой, болезненной пульсацией в висках. Перед глазами на секунду всплывает ее испуганное лицо.
— Тебе этого было мало, мразь?
Паркер дергается, пытаясь отодвинуться, но металл наручников лишь громко звякает о трубу, впиваясь в его запястья до мяса. Ноги соскальзывают, и он повисает на руках, шипя от боли, затем снова судорожно ищет опору носками. В тусклом свете лампочки я вижу крупные капли пота на его лбу и нездоровый бегающий взгляд. Наблюдать за его абсолютной беспомощностью и тем, как его личность распадается под гнетом паники, приносит мне особо мрачное удовлетворение.
— Клянусь, если бы я знал… — выдавливает Кай, срываясь на визг как свинья, которую волокут на убой.
— Умолять бесполезно. Ты сам выбрал свою судьбу, когда прикоснулся к Дане.
Достаю из кармана нож и щелкаю кнопку. Лезвие блестит, отражаясь в расширенных от паники зрачках Паркера. Он снова пытается дернуться, переминаясь на трясущихся ногах, но путы держат намертво.