В голове вспыхивает тревожный сигнал. Правая рука тянется к сумке за перцовым баллончиком, но пальцы не успевают даже коснуться бегунка молнии. Сзади вплотную прижимается чужое тело. В поясницу сквозь ткань блузки упирается твердый острый предмет.
Меня словно швыряет назад во времени, выбивая почву из-под ног. Память подбрасывает фантомные, но пугающе реальные ощущения: грубые прикосновения, укол иглы в шею, тошнотворный запах плесени вперемежку с кровью в тесном фургоне. Тело сковывает тот же паралич. Грудную клетку сдавливает спазм, не давая сделать полноценный вдох или закричать. Колени становятся ватными и с трудом удерживают вес.
— Спокойно. Иди вперед и улыбайся, — ровным голосом произносит человек за моей спиной. — Одно лишнее движение, и останешься инвалидом. Ты меня поняла?
Мужчина спереди перехватывает инициативу и берет меня под локоть, имитируя поведение спутника. Его пальцы болезненно впиваются в кожу через рукав. Второй подталкивает скрытым оружием в спину и вынуждает переставлять онемевшие ноги. Они действуют слаженно и быстро, стараясь не привлекать внимания прохожих. Люди вокруг спешат по своим делам и абсолютно не замечают происходящего.
Меня грубо заводят в узкий темный проем между высокими зданиями. Подошвы кроссовок проскальзывают по влажному асфальту, цепляются за выбоины и трещины в покрытии. Похитители игнорируют мое сопротивление и волокут дальше вглубь.
Как только мы углубляемся в переулок и шум улицы стихает, они перестают церемониться. Руки с силой выкручивают за спину, поднимая их так высоко, что плечевые суставы пронзает резкая боль. Набираю полную грудь воздуха, чтобы позвать на помощь, но широкая потная ладонь накрывает рот, вдавливая губы в зубы так сильно, что чувствую соленый привкус крови. Я пытаюсь вырваться, дергаю головой, ударить коленом вслепую, лишь бы сбежать от них.
— Держи ее крепче, идиот! — злобно рявкает первый.
— Пытаюсь, вертлявая тварь! — огрызается второй, тяжело дыша мне в затылок.
Меня жестко разворачивают и с глухим стуком впечатывает спиной в шершавую кирпичную кладку. Удар выбивает из легких остатки кислорода.
Худой, жилистый тип в мешковатой одежде перемещается и встает сбоку. Одной рукой фиксирует мои запястья, а другой приставляет холодную сталь к шее под самой челюстью. Его напарник наслаждается моим страхом и не спеша подходит ближе. В тусклом сумраке проступает его лицо: угловатые черты, глубокие морщины у глаз и старый белесый шрам, пересекающий левую бровь.
Он тоже достает нож, лезвие со щелчком вылетает из рукояти. Мужчина не спешит наносить удар и медленно проводит тупой стороной клинка по моей щеке. Я непроизвольно дергаюсь в попытке отстраниться, но стена сзади отрезает пути к отступлению. Металл спускается ниже к горлу и замирает над пульсирующей веной.
— Ну привет, Дана. Думала, он сможет тебя спрятать? Мы всегда находим свое. И сегодня тебе уже никто не поможет.
Острие слегка надавливает на кожу. Не режет, но дает понять, насколько тонкая грань отделяет меня от смерти.
— Сейчас ты тихо идешь с нами и садишься в машину, — продолжает он, наклоняясь вплотную к моему лицу. Смрад гнилых зубов и дешевого табака ударяет в нос, перекрывая затхлый воздух переулка. — Без глупостей. Попробуешь дернуться или закричать, я вспорю тебе живот и оставлю истекать кровью прямо в этом дерьме. Когда тебя найдут, спасать будет некого. Местные крысы с удовольствием полакомятся твоими потрохами.
От его угрозы к горлу подкатывает тошнота. Справиться с двумя вооруженными мужчинами в узком проходе невозможно, а помощи ждать неоткуда. С трудом проглатываю ком и едва заметно киваю, соглашаясь на их условия ради призрачного шанса выжить.
Бандит удовлетворенно хмыкает и отступает на несколько шагов, опуская оружие чуть ниже. Его подельник убирает ладонь с моего рта, и я жадно втягиваю воздух, пытаясь унять бешеное сердцебиение.
— Умница, — усмехается Шрамированный, кривя губы в жестокой улыбке. — Видишь, как все просто, когда не создаешь проблем.
Он переводит взгляд на напарника и слегка наклоняет голову в сторону выхода из переулка, собираясь что-то сказать, но его обрывает выстрел.
Не «бах», какой бывает в боевиках, а сухой резкий щелчок. Шрам замирает. Его глаза комично расширяются, рот приоткрывается, но не издает ни звука. Нож выскальзывает из ослабевших пальцев и со звоном ударяется об асфальт. Секунду или две мужчина стоит абсолютно неподвижно, вопреки гравитации удерживая вертикальное положение. Затем колени подгибаются. Тяжелое тело медленно заваливается набок и с глухим шлепком ударяется о грязную землю.