— Прежде чем вы войдете в зал, — Амалия обводит нас лукавым взглядом, — предлагаю определиться с ролью на сегодняшний вечер.
Она берет в руки белую маску из гладкого атласа. Ее пальцы в черных перчатках едва касаются ткани.
— Для наблюдателей. Хотите просто смотреть, не вмешиваясь? В ней вас никто не тронет.
Затем она поднимает черную из матовой кожи.
— Для активных игроков, что пришли действовать и знают чего хочет.
И, наконец, берет в руки последнюю маску, алую, как мое платье. Шелковую, с длинными лентами.
— А красная... это приглашение. Для тех, кто готов к игре, но хочет сам устанавливать правила. Знак, что вы открыты новому.
Я невольно задерживаю дыхание. Часть меня кричит: «Бери белую! Спрячься! Стань невидимкой, как ты и хотела!». Но другая, та самая незнакомка из зеркала, смотрит на алую ткань. Этот выбор не о маске. Он о том, кем я хочу быть сегодня ночью: жертвой или… кем-то другим.
— Думаю, мне подойдет красная, — произношу я, удивляясь твердости собственного голоса.
— Прекрасный выбор, — одобрительно кивает Амалия, и переводит взгляд на Эллу.
— А я всегда знаю чего хочу! — заявляет подруга и забирает черную маску.
Мои пальцы смыкаются на прохладной ткани. Когда шелк касается кожи, по венам будто пробегает легкий разряд. Маска — это разрешение быть другой. Смелой. Непредсказуемой. Анонимность развязывает руки. Внутри меня пробуждается кто-то еще — более темный, свободный, голодный до ощущений. Женщина в красном. И ей до смерти любопытно, что ждет ее за следующей дверью.
— Готова? — шепчет Элла, и в прорезях маски ее взгляд блестит от азарта.
— Более чем.
Ложь кажется почти правдой.
— Что ж, милые дамы, — Амалия улыбается и грациозно расправляет плечи. — Позвольте, я покажу вам наш маленький рай.
С этими словами мы выходим из будуара. Двери за нами закрываются, а впереди распахиваются другие. Огни мерцают, пульсируют в такт музыке. В полумраке движутся фигуры в масках. Сам воздух плотный, наэлектризованный, пахнет духами, шампанским и чем-то еще. Волнение, которое я старалась подавить, вспыхивает жаром под кожей.
— У нас несколько зон, и в каждой есть правила и свои удовольствия, — с улыбкой говорит Амалия, останавливаясь у проема.
Мы проходим за занавес, и воздух становится еще жарче. В центре зала, в мягком свете, танцуют пары. Движутся медленно, чувственно, их тела сплетаются в такт, от которого у меня самой сердце колотится. Я замираю. Страшно, но... до ужаса хочется оказаться там, среди них.
— Мы зовем это «Зоной романтики и танцев», — объясняет Амалия, с любопытством изучая мое лицо за маской. — Здесь можно просто наслаждаться музыкой или завести знакомство, которое продлится дольше одного танца.
— Звучит заманчиво.
— Ты не представляешь насколько, — подмигивает мне Элла.
Дальше мы попадаем в тихий лаундж с диванами. Большое окно во всю стену — скорее, односторонняя витрина — открывает вид на другую комнату. Там в мягком свете, пара занимается сексом. Медленно, не обращая ни на что внимания. Они будто в своем мире. Я делаю шаг назад, но глаза оторвать не могу.
— «Зал для вуайеристов», — спокойно продолжает Амалия. — Здесь вы вольны либо стать теми, за кем наблюдают, либо наслаждаться игрой других. Но имейте в виду — иногда здесь происходят спонтанные представления, способные вас удивить.
Она ведет нас по коридорам, и с каждой новой дверью я чувствую, что теряю связь с реальностью.
— Конечно, есть и зоны посмелее, — добавляет Амалия с загадочной улыбкой и открывает следующую дверь.
Нас поглощает красный полумрак комнаты. Воздух здесь кажется плотнее, тяжелее. Пахнет мускусом, дорогой выделкой и... потом. В центре огромная кровать, застеленная черным шелком. Стены увешаны металлом и кожей. Плетки, ремни, цепи. И еще куча всего, о назначении чего я боюсь даже думать.
— Господи… — вырывается у меня, и ладони мгновенно потеют.
— А это, — Амалия делает паузу, ее голос звучит ниже, интимнее, — «Зона БДСМ». Для тех, кто любит исследовать границы власти и подчинения.