— Приятно смотреть на моё поражение?
Сукин сын. Он не прекращал довольно улыбаться, но глаза оставались холодными и бесчувственными. На загорелых скулах Мальдини заиграли желваки, и его взгляд стал еще более ранящим. Он словно пронзал мою душу насквозь, не касаясь ни одним пальцем. Просто смотрел, и этого было достаточно для того, чтобы пробить брешь моего спокойствия.
— Приятно видеть твоё настоящее лицо. Твоя игра была очень правдоподобной, и я даже сперва обманулся. Но знаешь, что самое интересное? Такая ты нравишься мне гораздо больше. Без фальшивой улыбки и показного уважения. С настоящим огнем в глазах. Удивительное зрелище.
— Катись к черту. В тебе нет ни капли сожаления. Ты совершенно не ценишь жизни других людей, и плевать ты хотел на всех, кроме тебя самого, — подхожу к нему и цежу сквозь зубы, — однажды ты за всё поплатишься. Такие, как ты — омерзительные ублюдки, знающие цену лишь деньгам, заслуживают отдельного котла в Аду. Я жизнь положу на то, чтобы тебя уничтожить.
Разворачиваюсь и иду в другую сторону, чувствуя, как меня потряхивает изнутри. Резко замираю, услышав его грубый окрик:
— Ты думаешь, что можешь проникнуть в мою компанию и просто так уйти?
Поворачиваюсь к нему и хрипло бросаю:
— А что ты сделаешь? Подашь на меня в суд? Посадишь в тюрьму, поступив со мной точно так же, как и с моим отцом?
— Я вовсе не бессердечный, Эсмера. Но и не бескорыстный. Мне нужно что-то взамен.
— О чем ты говоришь?
— Тебе кажется, что ты проиграла, но на самом деле поражение потерпел именно я, — медленно приближается, опуская взгляд на мои губы, — не знаю, откуда у тебя такое хорошее представление о том, что мне нравится, но свести меня с ума у тебя получилось. Твой стиль, манера поведения и эта таинственность, которой я всё не мог найти логическое объяснение — всё это выбивало меня из колеи. Идеальное, даже жуткое совпадение, полностью подходящее под мои вкусы.
Встает за моей спиной и тихо шепчет возле уха:
— Теперь уже я не готов тебя отпустить. И мое слово, уж прости, гораздо значимее твоего.
— Не знаю, что ты себе надумал, но прекрати сейчас же.
— С какой стати? Мои слова тебя волнуют?
— Мне мерзко и отвратительно, — вскидываю голову и резко продолжаю, — все твои речи — пустой треп.
— В этот раз я абсолютно серьезен. Я мог бы взять тебя, вообще ничего не предлагая взамен. Но сейчас мне впервые хочется что-то предложить, — обходит моё тело и встает передо мной, пальцами касаясь подбородка и заглядывая в мои глаза, — я могу дать твоему отцу свободу. Заберу показания и оправдаю его. Тебе больше не придется видеть плачущую маму, терпеть косые взгляды на улицах и шарахаться от людей, опасаясь их осуждения.
— Откуда ты знаешь, что…
— В доме Бруно стоят камеры. В наше время совершенно невозможно полагаться на других и верить на слово. Всё приходится держать под контролем, — в его взгляде нет ни капли сомнений. Он абсолютно уверен, что я тотчас соглашусь на закинутую удочку и проглочу наживу, рискуя всем.
Оставался последний вопрос. Что он попросит взамен?
— Ты не способен на бескорыстные поступки. Так скажи же, наконец, — задерживаю дыхание и на ходу выпаливаю, — чего ты хочешь?
— Тебя в моем доме. В моей постели. Сегодня же. Я устал ждать и видеть твою удаляющуюся спину.
Земля резко уходит из-под ног. Я шатаюсь, с трудом удерживая равновесие, и не знаю, плакать мне или смеяться.
Из горла вырывается истерический всхлип. Я быстро качаю головой, чтобы убрать, стереть и начисто сжечь все грязные картинки, которые появились в моих мыслях. Я не кукла, чтобы продаваться за жалкие обещания. Ему нельзя верить. Он точно не сдержит своё слово, ведь ему слишком невыгодно вытаскивать моего отца из тюрьмы.
А если всё же сделает это? Что тогда? Смогу ли я жить с чудовищем, превратившим мою жизнь в Ад? Я даже не могу сдержать дрожь, когда Мальдини едва дотрагивается до моих рук или плеч. О чём я вообще думаю?
— Нет. Ни за что. Я предпочту отсидеть хоть двадцать лет, чем переспать с тобой.
— Я не собираюсь сегодня же тащить тебя в кровать. Я дам тебе время, чтобы ты привыкла ко мне. Пока что для меня достаточно просто просыпаться рядом с тобой, видеть твоё лицо и желать тебе доброго утра. К тому же, не забывай, что именно твой отец стоит на кону. Неужели его жизнь не настолько важна для тебя?