Сообщение гласило: «Я не хочу в тебе разочаровываться. Надеюсь, тебе хватит смелости сказать мне: «Да». Моё терпение кончается, Эсмера. Да и жизнь твоего отца вовсе не увеличивается».
Ублюдок. Его хищное и жестокое лицо всплывает перед моими глазами, мгновенно вызывая чувство отвращения. Мужчина словно задевает самые тонкие частицы моей души и отравляет моё сердце своим ядом. Беспощадным. Грубым. Болезненным.
Я резко вздрогнула, услышав громкий стук дождя о крышу дома. Сотни капель падали с неба, и где-то вдалеке очень звонко завыли собаки.
Тучи темно-серого, крайне тревожно цвета сгущались и полностью отражали моё настроение. С трудом я уснула, проворочавшись несколько часов в кровати. Пыталась свыкнуться с мыслью о жизни в доме Мальдини — моего главного врага.
Похоже, это моя последняя, относительно спокойная ночь. Вряд ли я смогу заснуть, осознавая близость Эрнеста и слыша его тихое дыхание.
Наступил следующий день. Рано утром меня разбудил настойчивый звонок, который я, не глядя, сбросила, но всё же пришлось встать, поскольку некто совершенно не хотел сдаваться.
Раздраженно ответила:
— Да?!
— Ральда! Я тебе столько раз звонила. Ты что, всё еще спишь? — голос подруги был непривычно взволнован.
Я взглянула на часы и хмуро заметила:
— Еще семь утра. Что стряслось?
— Что ты решила? — спросила она в лоб, не растерявшись.
— А что я могу, Велия? Мой ответ очевиден.
— Ты что, правда согласишься спать с ним? Это же аморально!
— То есть ты предпочитаешь, чтобы я смотрела, как папа мучается, и тешилась тупыми оправданиями? — раздраженно спросила, не ожидая услышать в её голосе столько злости.
— А ты подумала о Леоне?
— Ты сейчас серьезно это говоришь? У него невеста, скоро будет свадьба. Он — последний, о ком я стану переживать, — резко мотнула головой, отгоняя прочь тревожно сжимающееся сердце, — если ты сейчас хочешь со мной поругаться, это правда не лучшее время. Сама подумай, что было бы для тебя важнее — жизнь близкого человека или моральные предрассудки?
— Ральда, но ты ведь его ненавидишь!
— Моя ненависть никуда не ушла. В конце концов, чем ближе я буду к нему, тем больше у меня будет шансов ему навредить.
— Я не знаю, что руководит тобой — безрассудство или же отчаянная смелость, но, — неожиданно замолкает и тихо продолжает, — я тебя поддержу. Что бы ты ни выбрала. Пусть никогда и не смогу этого понять.
Я делаю глубокий вдох и благодарно киваю:
— Спасибо. Это для меня крайне важно.
— Значит, с работой в магазине покончено?
— Вряд ли я смогу совмещать работу в компании и магазин. Да и, — запинаюсь, не веря, что такое говорю, — не уверена, что Мальдини позволит.
Мы отвлеклись на сторонние темы и как-то сжато закончили разговор. На душе стало еще более погано, потому что мне и так было тяжело, а без поддержки страдания многократно увеличивались. Велия была единственным человеком, кто знал всё о моём положении, и выговориться я могла лишь ей.
Я начинаю одеваться, собираясь навестить папу, как вдруг мой телефон снова резко зазвонил. Я рвано тянусь к нему, отвлекаясь на вид из окна, и замираю, услышав насмешливый голос:
— Твой ответ?
Задерживаю дыхание и с нажимом, словно против воли, говорю:
— Я согласна.
— Прекрасно, я знал, что ты — умная девочка. Выходи, я возле твоего дома.
— Что? — подхожу еще ближе к окну и совсем перестаю дышать. Знакомая черная машина припаркована возле нашего забора, а Мальдини стоит рядом и задиристо улыбается, заметив мой силуэт.
Я резко мотаю головой, словно это сотрет Эрнеста с улицы, и разъяренно шиплю, практически срываясь на крик:
— Какого черта? Мы так не договаривались.
— Я решил помочь тебе с вещами и лично проконтролировать твой переезд. К тому же я уже распорядился насчет твоего отца — совсем скоро его привезут домой. Заодно и познакомимся. Заново. Ты же не будешь скрывать меня от своей семьи?
Эрнест медленно начинает приближаться к порогу и, хитро прищурившись, спрашивает:
— Ты встретишь меня? Или же пусть твоя мать откроет мне дверь?
— Стой на месте! Не смей подходить к дому, я сейчас! — резко накидываю длинную кофту и роняю телефон на пол. В спешке срываюсь с места и бегу к входной двери, молясь, чтобы мама не проснулась и не услышала шум в комнате.
Я резко открываю дверь и буквально вылетаю на мужчину, оказавшись предельно близко к нему. Я даже могу уловить терпкий аромат сигарет и знакомого парфюма, вызывающего дрожь по телу. Сталкиваюсь с холодным и непроницаемым взглядом Мальдини и замираю, нехотя отступая назад.