— А правильно ли то, что сестрёнка в таком возрасте сядет в тюрьму?
Я протянула руку, упершись ему в грудь. До сознания с трудом доходили его слова. Ошарашенно спросила:
— Ты предлагаешь мне уйти? Ты правда думаешь, что я приму это?!
— Примешь. Другого выхода у тебя нет.
Он снова подошел ближе и требовательно сказал:
— Давай. Соглашайся. Время идёт.
— Нет! Я не согну шею перед тобой! Я столько времени потратила на то, чтобы ты заплатил за свою жестокость! Нет, ты меня не заставишь.
Эрнест сжал меня за плечи и зло процедил:
— Ты. Вынуждена. Я слишком хорошо тебя знаю, ты не позволишь своей сестре расплачиваться таким ужасным способом!
Он наклонился и прошептал возле моих губ, прожигая взглядом:
— Я все сделаю для тебя, Эсмеральда. Все, о чём попросишь. Пойми, ради тебя я готов совершить любое безумство. Ты нужна мне не на пару ночей, а на всю жизнь.
Я судорожно покачала головой и оттолкнула его в сторону. Сорвалась на крик, теряя контроль над эмоциями:
— Я не стану такой, как ты! Не погружусь в твою темноту, не пойду на сделку с совестью! Я ненавижу тебя!
Эрнест усмехнулся, поднял с пола портфель Карлы и протянул его мне:
— Прекрасно. Тогда я пойду.
Он вышел и захлопнул за собой дверь. Трясущейся рукой я вытерла слёзы, подошла к Кларе и успокаивающе сказала, обняв её за плечи:
— Пойдем, я провожу тебя домой. Всё будет в порядке, слышишь меня? Отдохни и постарайся уснуть. Не беспокойся ни о чем, я всё улажу.
К счастью, сестра не спрашивала, почему Мальдини был здесь. Она была слишком разбита горем и страхом, поэтому не придала его присутствию никакого значения.
Через полчаса вернулась обратно в этот дом. Сделала несколько глубоких вдохов и потянулась к разбитой вазе, собираясь оставить на ней свои отпечатки.
Вдруг комнату озарил яркий свет.
Я обернулась и замерла, с ужасом глядя на Эрнеста. Он выключил фонарик и закрыл за собой дверь. Подошёл ко мне и усмехнулся:
— Я и правда начинаю узнавать тебя. Думаешь, что я не понял? Подставишь себя ради сестры. Погибнешь из-за того, чего не совершала.
Я сглотнула и сипло спросила:
— Зачем ты вернулся?
— Я следил за вами и пришёл вместе с тобой. Я всё слышал. Это твоя сестра убила его. И в суде я дам все показания, — начал наступать на меня, заставляя отойти к стене, — я — очень сильный свидетель. Даже если ты осмелишься взять вину на себя, одного моего слова будет достаточно для того, чтобы твою сестру тут же арестовали. Знаешь, сколько ей светит? Даже если раньше выйдет, она уже будет совсем потерянным человеком.
Я с ужасом смотрела ему в глаза. Эрнест коснулся моего лица и стёр слёзы, ласково проведя ладонью по щеке:
— Здесь умер человек. Наверняка он заслужил это, но должна ли твоя сестра расплачиваться за одну ошибку? Скажи, милая Эсмера, станешь ли ты убийцей будущего своей сестры? Или завтра же согласишься выйти за меня замуж, обеспечив покой своей дорогой сестрёнке? — насмешливая полуулыбка проскальзывает на его губах.
Он тихо шепчет:
— Видишь, как просто найти еще один рычаг давления на тебя.
***
Я позволила ему сделать это. Ушла, оставив убитого мужчину в его доме, и, едва сдерживая рвотные позывы, вернулась к сестре. Выпила несколько таблеток успокоительного, добавила в чай легкое снотворное и отнесла напиток Кларе.
Вряд ли она сможет заснуть без сторонней помощи. Даже меня трясло от жуткого холода, бьющего по психике прочным кнутом. Я знала, что должна была остаться с Мальдини и проследить за ним. Самостоятельно убедиться в том, что все улики, указывающие на сестру, безвозвратно стерты.
Но я ушла. Внутри сердца поселилась крайне хрупкая уверенность в мужчине. Она сжигала мои сомнения и в то же время до дрожи настораживала. Чёрт, я ведь полагаюсь на конченного ублюдка, который без зазрения совести может уничтожить всё, что мне дорого. Однако, невзирая на все опасения, я ему верю.
Я просидела в комнате Клары несколько часов. Гладила её по спине, шептала успокаивающие слова и сглатывала непрошенные слёзы, застрявшие где-то глубоко внутри моего тела. Чудовищная тишина в доме и бетонные стены до боли стискивали мою голову, выворачивая наизнанку все чувства. Обреченность, надежду и, возможно, благодарность.
Если бы не Мальдини, мои родители потеряли бы одну дочь. Скорее всего, меня. И как же жутко и безумно понимать, что они в любом случае меня потеряют!
Разорвут все связи, отрекутся и безвозвратно выкинут меня в бушующий вулкан, управляемый Эрнестом.
Когда солнце тревожно забилось в окно, я встала с кровати и поплотнее задернула шторы. Тихо прикрыла за собой дверь и устало облокотилась о стену, сползая вниз. Я разбита. Опустошена. Сломлена. Доведена до грани отчаяния.