Эрнест не позволяет мне достроить сотни сумасшедших догадок. Незаметным движением резко притягивает меня к себе и впивается в губы с таким напором, что в его жестоком поцелуе чувствуется что-то животное. Я пытаюсь его оттолкнуть, испугавшись жуткого натиска, но он держит до тех пор, пока я не перестаю барахтаться в крепком, почти болезненном объятии. Мой пульс дико ускоряется от электрического напряжения, буквально бьющего по обнаженной коже.
Мне чудится, что на его лице застывает гримаса мольбы. Я тут же сомневаюсь в этом, потому что Мальдини не умеет просить. Он только требует и берет всё, что захочет. Может, я лишь принимаю желаемое за действительное?
Всё, что я чувствую — напористые ласки языка и его губ. Он покрывает поцелуями мои скулы, рот, шею, ключицы и предплечья. Напряжение между нами достигает пика. Становится совсем душно, в горле пересохло настолько, что каждый вдох обдирает его изнутри.
Неожиданно Эрнест резко отстраняется и хватается за голову. Не смотрит на меня и старательно игнорирует мой взгляд. Говорит рывками. Охрипший от страсти голос сразу выдает его безумное желание:
— Знаешь, с того самого дня, когда мы впервые встретились, я вообще перестал хотеть секса. Это не самая романтичная речь на свете, но я схожу по тебе с ума. Мне буквально рвёт крышу от одной только мысли о твоем уходе из моей жизни. Я такой, какой есть. Не буду ждать, терпеливо ухаживать и отбивать порог твоего дома в надежде тебя увидеть. Мне нужны гарантии, и это — то, чем я дышу.
Наконец-то наши глаза встречаются, и я замечаю искренность в его облике. Брови сведены у переносицы, под глазами залегли тёмные круги. Он старательно сдерживается и окидывает меня мрачным взглядом.
Эрнест хрипло продолжает:
— Я хочу любить тебя до потери пульса. Хочу, чтобы ты задыхалась от моих ласк и выкрикивала моё имя, — огонек смущения появляется на моих щеках, но, к счастью, полусумрак комнаты не позволяет мужчине это заметить.
Я была уверена, что после заключения брака у него окончательно развяжутся руки, и он станет жестоким тираном и деспотом. И потому меня обескураживали столь резкие перемены. Казалось, он наоборот успокоился, когда понял, что я уже никуда не денусь.
— Ты превращаешь меня в мальчишку, которого пленила твоя красота. Стойкость. Несгибаемость. Решительность вырвать всем глотки, кто посмеет угрожать твоей семье. Мне остается лишь надеяться, что однажды ты будешь готова до последнего драться за нас.
Я изучаю его профиль, и при виде четких линий красивого лица, исказившихся от душевной боли, внутри меня что-то ломается. Нерешительно подхожу к нему и, пока не передумала, быстро говорю:
— Я согласна, — его брови приподнимаются от удивления. Я несмело киваю, подогревая его подозрения.
«Именно. Я говорю о предложении одной ночи, после которой ты оставишь меня в покое».
Его цепкий взгляд сканирует моё раскрасневшееся лицо. Он будто пытается понять, шучу я или же говорю серьезно.
Пауза в разговоре достигает своего пика, и я хрипло бросаю:
— Но, если ты уже успел передумать, то я…
Не успеваю закончить фразу. Мужчина резко подается ко мне, стремительным и хищным жестом хватается за моё платье и тянет к себе. Его горячие губы требовательно накрывают шею, оставляя влажные следы. В бледных глазах появляется дикий блеск от едва сдерживаемого желания. Дыхание сбивается, окончательно стирая последние преграды.
Я отпускаю свои страхи, с усилием забывая о прошлом и стараясь не думать о завтрашнем дне. Пусть будет только эта ночь, словно между нами нет вынужденного брака и шантажа. Словно мы до упоения хотим погрузиться в безумие страсти и выпить друг друга до дна.
Будто он — не Мальдини, а я никогда не была Кастильоне.
Он бедром толкает меня на кровать и резкими, рваными движениями развязывает галстук. Торопится. Нервничает. Опасается, что я передумаю.
Вслед за галстуком на пол летят брюки, пиджак, белоснежная рубашка и боксеры. Я не успеваю опомниться, как мужчина молниеносно оказывается рядом со мной и ложится сверху, придавливая к постели.
Он давит близостью своего тела и не смущается наготы, в то время как я испытываю неловкость и смущённо закрываю грудь ладонью. Мои действия вызывают на его лице довольную усмешку. Мужчина заводит мои руки за голову и шепчет возле уха, попутно стягивая с меня платье:
— Тебе нечего стесняться. Не смей закрываться от меня, — звучит тихий приказ, который впервые не вызывает у меня желания его послать.
Зубами хватается за нежную ткань платья и рвёт её ладонями, и я невольно вскрикиваю, замечая красные полоски на своей коже: