— Мне это не нужно.
— Тогда чего ты хочешь? — холодный металл в хриплом голосе доводит напряжение между нами до предела, — свободы? Счастливой сказки с Леоном? Любви, о которой пишут в книгах? С фееричными бабочками в животе и хрупкой надеждой на взаимность?
— С Леоном давно покончено. Я не говорила тебе о нем, потому что не видела смысла. К тому же, когда ты впервые спросил о наших с ним отношениях, ты был моим начальником. Уж прости, что я не собиралась откровенничать с человеком, который отправил моего отца за решётку.
Я вздрагиваю, только сейчас заметив, насколько быстро и бесшумно он подобрался ко мне. Мальдини вжимает меня в стол, кладет руки на талию и стискивает кожу, вырывая болезненный вздох.
— Хорошо, если так. Тебе лучше не врать мне, потому что, если ты еще хотя бы раз заговоришь с ним, я его уничтожу. И заставлю тебя смотреть, как он влачит своё жалкое существование.
Я морщусь, чувствуя, как от его хватки ребра буквально трещат по швам. Мальдини медленно опускает руки, но продолжает морально давить, прожигая меня холодным, как лёд, взглядом.
Осторожно киваю и тихо спрашиваю:
— А как же твоя сестра? Беатрис очень его любит, это заметно с первого взгляда.
— Она переживёт, — хрипло смеется, — вот бы ты также хорошо замечала мои чувства.
Я осторожно поправляю рубашку, толкаю его в грудь, и мужчина мгновенно отстраняется, с любопытством наблюдая за мной.
Пора заканчивать. Разговор всё равно ни к чему не приведет, и если я прямо сейчас не уйду, то могу очень об этом пожалеть.
Кажется, Мальдини нравится решать проблемы через секс, но обещанная брачная ночь давно закончилась, и с восходом солнца мы снова проснулись чужими людьми. Он не слышит меня. Говорит только о себе.
Даже если любит — его любовь крайне эгоистична. Темна, как ночь, и беспросветна.
Мне остается только гадать, смогу ли я когда-нибудь достучаться до его сердца.
— Если ты закончил с обвинениями, я бы хотела поехать домой. Мама с папой наверняка сходят с ума от беспокойства.
— Конечно, — разводит руки в стороны и довольно щурится, — водитель отвезет тебя.
Меня настораживает столь неожиданная доброта. Я с сомнением разглядываю его лицо, опускаю глаза на свои голые ноги и спрашиваю:
— Ты не мог бы одолжить мне…
Он резко перебивает:
— Беатрис иногда ночует здесь, можешь взять её одежду, она точно будет не против. Но, к твоему сведению, вчера утром я распорядился насчет одежды для тебя. Всё новое и точно подойдет тебе по размеру. В нашей гардеробной — справа.
— С…спасибо, — растерянно благодарю и отворачиваюсь, собираясь подняться наверх, привести себя в порядок и быстро уехать домой.
За спиной раздается тихий смешок:
— Еще кое-что. Я забыл тебя предупредить о том, что нашу свадьбу транслировали на всех главных телеканалах Рима. Твоим родителям должно безумно повезти, чтобы они ни разу не увидели наши счастливые лица.
Глава 17. Это больше не твой дом
Я не дышу. Пытаюсь вдохнуть полной грудью, но что-то острое просто затыкает моё горло. Обжигающие слова Мальдини просачиваются в голову, подбираются к виску и наводят прицел.
В его глазах плескается откровенная насмешка. Я медлю, надеясь, что он рассмеется и скажет что-то вроде: «Неудачная шутка», — но затянувшаяся тишина буквально кромсает мой слух. Доводит злость до сумасшедшей грани и открывает пасть, мстительно врезаясь в сознание.
— Ты…сейчас серьезно? — тихо спрашиваю, с ужасом представляя реакцию родителей.
Эрнест прекрасно знает, насколько для меня важна их поддержка.
И всё же он сделал это. Окончательно обрубил последний трос, держащийся на хлипких нитях.
— Абсолютно. Я даже готов поспорить, что все ваши знакомые тут же побежали к ним и кинулись поздравлять твоих родителей с удачным уловом. Кто бы в трезвом рассудке стал скрывать такую информацию? Эрнест Мальдини женился на девушке из простой семьи. Что стоит за этим? Настоящая любовь или скрытый расчет?
Он наклоняет голову и хрипло смеется:
— Как думаешь, Эсмера, какой вариант нам подходит?
Не вопрос — утверждение. Издевательская насмешка бьет под дых. Темными когтями впивается в сердце и вырывает всякую надежду, оставляя в беспросветной тьме.
Я молчу. Судорожно обдумываю последствия и прожигаю яростным взглядом расслабленное тело Мальдини. Могла бы — стерла его с лица земли прямо сейчас. И никаких сожалений. Никакой боли.
В нашем браке один расчет. Он получает меня, как какой-то товар с рынка, а я — счастье близких.
Забавно. Раньше я искренне верила, что не в деньгах счастье. Но, если бы не власть Мальдини, моя сестра давно бы «мотала» срок. Об отце смешно даже думать.