— Какого черта? Зачем? Зачем ты это сделал? — недоверчиво щурюсь, встревоженная его мотивами.
Это у него такой своеобразный способ наказать меня?
Очевидно же, что о столь «незначительной» детали Мальдини не мог забыть. Он сделал это специально. Намеренно отдалил меня от семьи, не понимая самого главного — жестокость и расчет не помогут ему привязать меня к себе еще сильнее.
Ближе уже просто некуда. По крайней мере, физически.
— Нравится? Как ощущения? — интересуется Эрнест.
Он медленно идёт вперед и опирается спиной о полированную белую поверхность стола, скрещивая руки на груди.
Его тихий и издевательски нежный голос непроизвольно вызывает дрожь. Словами режет без анестезии, а взглядом погружает в самое пекло. Туда, где боль доведена до грани. Где от спокойствия до сумасшествия — один крохотный шаг.
— Что именно? — говорю сухо и резко. — Что теперь все люди будут думать обо мне, как об охотнице за деньгами? Что моя семья вышвырнет меня из дома и отречется? Что в одно мгновение мне кажется — ненависть к тебе и так льется через край, а в другое я убеждаюсь — ей нет предела?
Издевательский смешок.
— Нравится чувствовать себя обманутой? — резко отталкивается от стола и идёт ко мне.
Пальцами скользит по ключицам и очерчивает ворот рубашки. Хрипло шепчет, губами едва касаясь кожи:
— Я хочу, чтобы ты поняла, каково это. Никогда больше не лги мне. Не. Смей. Врать. Мне. В. Лицо, — четко выделяет каждое слово. В конце буквально рычит, опаляя безумной яростью.
— Это из-за Леона? Ты серьезно? Зачем рушишь настоящее, цепляясь за прошлое?
— Да потому, что меня ломает от желания свернуть ему шею. Одной мысли о том, что его руки касались тебя, достаточно, чтобы свести меня с ума.
— Ты псих. Как ты вообще об этом узнал? Приставил ко мне слежку? — усмехаюсь с горечью. — До чего еще ты горазд опуститься?
— Пока нет, но еще одна ошибка, и я об этом задумаюсь.
— Ответь на мой вопрос. Кто тебе рассказал? Неужели…
— Леон? Он — трус, — его глаза опускаются на мои губы.
Взгляд жуткий. Холодный. Пробирающий до костей.
— В день нашей свадьбы я получил полное досье на тебя. Моё чутье в очередной раз меня не подвело. Я чувствовал, что что-то не так. Не представляешь, сколько дней эта мерзкая догадка о тебе и Леоне пожирала мой мозг. Мои люди опросили всех, с кем ты училась. Надо отдать должное твоей подруге — она не продалась даже за огромные деньги. Друзей ты выбирать умеешь, а вот мужчин — однозначно нет.
— Не могу с тобой не согласиться. У меня ужасный вкус, когда дело касается мужчин. Достаточно взглянуть на моего мужа, — язвительно усмехаюсь.
Мне дико хочется понять, какого черта он так себя ведет. Зачем и для чего? Роет нам обоим могилы, щедро посыпая сверху землей.
Его лицо неуловимо меняется. Вместо злорадной усмешки появляется крайне довольная улыбка. Мальдини запускает пальцы в мои волосы и тихо произносит:
— Прогресс налицо. Никогда не забывай, кто твой муж. Землю носом рыть буду, в кровь ладони разобью, но узнаю всё, что ты попытаешься от меня скрыть, — трется щекой о мою шею и резко отстраняется, почувствовав моё сопротивление.
Он понимает — насилием и жестокостью от меня ничего не добиться. Ласкает кожу, безропотно отпускает и в то же время медленно натягивает поводок, лишая кислорода.
Я сама крайне удивилась тому, насколько легко это слово вырвалось из моего рта.
Муж.
Вечное клеймо.
Но даже с ним можно смириться. Сжиться, как со второй кожей, и в итоге погореть, потому что не помнишь, как жить по-другому. Потому что сдашься. Слишком быстро привыкнешь дышать через раз.
— Как же я тебя ненавижу, — выкрикиваю на эмоциях, старательно сдерживая рвущиеся наружу слезы.
Мальдини возвращается на кухню и, как ни в чем не бывало, ставит чайник. Равнодушно бросает:
— Ненавидь. Это куда лучше безразличия или слепого обожания.
***
Время до дома пролетает слишком быстро. Я тяну до последнего. Оттягиваю момент, когда придется столкнуться со стеной непонимания, и морально подготавливаю себя ко всем обвинениям. Тревожно вздыхаю и тихо говорю водителю:
— Спасибо, что подвезли. Можете ехать домой, не ждите меня, — голос дрожит, но я ничего не могу с собой поделать.
Устроиться в компанию, чтобы отомстить — легко. Выйти замуж за Мальдини — проще простого. Встретиться с самыми близкими людьми, ради которых я бы и под пули пошла — жутко. Сложно. Страшно. Меня буквально выворачивает наизнанку, но я держусь. Возможно, если мама с папой поверят в то, что я счастлива, они не станут себя винить.