Пусть бросают камни в мою сторону. Я вытерплю. Смогу.
Глупенькая Эсмеральда.
— Господин Эрнест приказал дождаться вас. Я буду здесь, не торопитесь. Как закончите, сразу поедем обратно.
Сердце гулко стучит, отдаваясь в ушах. Я глохну от немого крика и сухо киваю, наивно полагая, что не вернусь. Переночую дома, поговорю с родителями и честно им всё объясню.
И пусть Мальдини хоть силком меня отсюда вытаскивает. Не вернусь.
Я выхожу из машины, делаю несколько глубоких вдохов, успокаиваясь и сцепляя пальцы за спиной, чтобы не выдать свою нервозность. Не хочу показывать обручальное кольцо. Оно окончательно меня утопит.
Медленно подхожу к родному дому и тихо стучусь. У меня не хватает духу даже на то, чтобы достать свои ключи и открыть дверь. Мне кажется, что я теперь чужая. Незнакомка, не принадлежащая этому месту.
Слышу скрип половиц. Голова идёт кругом, и я рефлекторно отступаю. Слова застревают в горле, стоит мне увидеть холодное лицо отца. В нем больше нет любви и нежности. Его взгляд обжигает презрением.
Боже. Это то, чего я боялась. С легкостью читаю по глазам: «Как жаль, что ты — моя дочь». Это сильно отрезвляет. Больно режет, рассекая сознание. Разбивает сердце на кусочки. Доводит до грани, до отчаяния.
Я не успеваю даже рта раскрыть, чтобы поздороваться. Натянутая улыбка мгновенно сползает с моего лица после грубой реплики:
— Отдай ключи. Это больше не твой дом.
Сглатываю болезненный комок в горле и недоверчиво переспрашиваю:
— Что? — голос дрожит, выдавая мой шок.
За одно мгновение все цветные воспоминания, волнующие и до безумия счастливые, меркнут, превращаясь в черные-белые кадры. Подделки, украденные из чьей-то чужой жизни.
Я наивно думала, что только Мальдини способен превратить мое сердце в кровавую рану. Но на деле…ни один выпад с его стороны не причинил мне такую откровенную боль, как жестокий приговор в глазах отца.
— Отдай ключи, тебе в этом доме больше не рады. Возвращайся к своему мужу, он наверняка заждался, — равнодушные слова папы, пропитанные презрением, заставляют меня буквально «идти» по битому стеклу.
Я всхлипываю, тянусь к нему и умоляю, готовая упасть на колени:
— Пожалуйста, выслушай меня. Прошу. Дай объясниться, — горькие слезы текут по щекам.
— Как ты могла, Ральда? Как могла моя дочь, которая всеми бедами делилась со мной, так поступить? — он вздрагивает и отшатывается.
Мои руки обреченно опускаются вниз.
— Я доверял тебе. Возлагал на тебя все надежды. Был уверен в том, что из тебя выйдет достойный человек. Да лучше бы я умер, отсиживая срок, чем узнал о твоем предательстве.
Каждое его слово ударяется о своды моей души. Жестокие фразы заживо хоронят чувства, превращая меня в мертвеца.
Я до последнего верила, что он поймет. Выслушает, поддержит и крепко обнимет. Но, вместо этого, папа отрывает от меня кусочек за кусочком, вынуждая тихо всхлипывать и молча выслушивать хлесткие слова, метко бьющие прямо в цель.
— Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти? Только за вчерашний день мне позвонили больше десяти раз. И знаешь, что говорили? — желчно выплевывает, сжимая руки в кулаки.
Обреченно качаю головой, давая ему возможность выпустить пар. Заглушаю проклятое чувство вины и медленно ломаюсь изнутри, как кукла, механизмы которой давно и бесповоротно заржавели.
— Одни настоятельно хотели навестить нас и лично поздравить с твоей свадьбой. Какой позор! Другие — обвиняли, и я могу их понять. Ральда, это ведь я ответственен за гибель невинных людей. От этого уже не отмыться. И ты, дочка, лично загнала последний гвоздь в мой гроб.
Он стремительно подходит ко мне и обхватывает за плечи. Шепчет, ударяя глухой мольбой:
— Скажи, что всё это — ложь. Скажи, что я сошел с ума или брежу. И тогда я прижму тебя к своей груди, крепко обниму и впущу в дом. Никому не позволю тебя обидеть. Просто скажи…
Его шепот заглушает мой крик. Тело цепенеет, охваченное болезненной дрожью. Я упрямо молчу. Понимаю, что у меня нет никаких оправданий.
Папу не волнуют причины, побудившие меня выйти замуж за Мальдини. Я вижу в его глазах сковывающую тоску, хочу разделить с ним все горести судьбы и в то же время не могу обронить ни слова.
Сердце лишается надежды, столкнувшись с непониманием.
Я полагала, что выдержу. Думала, что я — сильная, но слезы, застрявшие в горле, доказывают обратное.
Теплые ладони, всегда дарящие тепло и поддержку, медленно опускаются вниз. Под глазами мужчины залегли глубокие тени, он выглядит очень изможденным и усталым.