«Сколько часов ты проворочался в кровати, мучаясь и не зная, как поступить со мной? Были ли у тебя, папа, хотя бы нотки сомнений? Неужели ты не видишь, что мне тоже больно?» — сплошные риторические вопросы.
Он всегда был категоричным человеком. Если сделал выбор — не отступится. Не изменит своего мнения.
— Уходи. Отныне у меня лишь одна дочь. Я даже знать тебя не хочу, — равнодушно бросает.
Я дергаюсь, как от пощечины. Кажется, будто тупая боль способна разорвать моё сердце на куски.
Раздаются громкие шаги. Клара появляется на пороге и умоляюще кричит:
— Папа, что ты делаешь? Как ты можешь отречься от Ральды? Она же твоя дочь, моя сестра…
— Не вмешивайся. Иди в комнату, — холодное лицо озаряется недовольством.
Тон сухой, сжатый, не терпящий пререкательств. Я не хочу, чтобы Клара попала под горячую руку. В её памяти еще слишком свежа та самая ночь. Судьбоносная. Жестокая. Намертво врезавшаяся в голову.
Нельзя допустить, чтобы сестра в порыве ссоры рассказала об этом, поэтому я просто киваю и ободряюще улыбаюсь.
Жалкое зрелище. Сквозь слезы правдивую улыбку не изобразить.
— Все в порядке. Мышонок мой, позаботься о папе с мамой.
Достаю из сумки ключи и протягиваю отцу. Стою у порога родного дома, как чужачка.
Хотя…сама виновата. Было бы куда проще, если бы я изначально не строила иллюзий и не закрепляла их суперклеем. Тогда я бы избавилась от чувства глубокого опустошения и не столкнулась с миром, далеким от моих представлений.
Даже сейчас я на что-то надеюсь.
Забавно, ведь отец без сомнений резко выхватывает из моих ладоней ключи и закрывает дверь. Прямо перед моим носом.
Последняя ниточка с надрывом рвется.
Вот и всё. Теперь у меня и правда всего лишь один дом. Дом, в который мне страшно даже возвращаться.
Я медленно отворачиваюсь. В сердце — зияющая рана. В душе — огромная и бездонная пропасть. Иду по асфальту, словно в бреду, и не слышу шорох листьев под ногами.
Глохну. Задыхаюсь. И с каждым шагом всё сложнее дышать.
Это не передать словами. Такое чувство, словно мне разом сломали все ребра, но я почему-то продолжаю идти.
Неподалеку раздается гулкий сигнал автомобиля. Водитель, о существовании которого я уже успела позабыть, осторожно говорит:
— Госпожа Эсмеральда, мы можем ехать?
— Я хочу пройтись, — вытираю лицо, замечая жалость в его глазах.
Боже, до чего я докатилась. Даже от постороннего человека получаю больше эмоций, чем от родной семьи.
— Но господин Эрнест…
Резко перебиваю:
— Я самостоятельно вернусь в его дом. Мне просто нужно побыть в одиночестве.
— Не уверен, что он одобрит.
— Обойдусь и без его одобрения.
Прячу руки в карманы брюк и спрашиваю:
— Вы же не обязательно должны всё ему докладывать? Пусть моя прогулка останется между нами. Можем заранее встретиться, чтобы он ничего не заподозрил.
— Я не…
— Да бросьте. Очевидно же, что слежка за мной является частью вашей работы.
Мужчина хмурится и качает головой:
— На всякий случай я поеду за вами. Вы меня даже не заметите, — неловко продолжает, — люди могут узнать вас, и предсказать их реакцию крайне сложно.
Мне плевать. Сейчас я чувствую такой жуткий холод, который даже самое жаркое солнце не способно растопить. Домыслы чужих людей — последнее, что меня волнует.
— Как хотите, — равнодушно бросаю и отворачиваюсь.
Несколько часов я бесцельно блуждаю по закоулкам Рима. Когда мы всей семьей выбирались на прогулку, папа часто водил нас на Виллу Боргезе. Мы могли часами гулять по парку, дышать свежим воздухом, болтать ни о чем и обо всем одновременно.
По наитию я пришла именно сюда. Это место хранит столько теплых воспоминаний. Увы, безвозвратно утраченных.
На всякий случай я накидываю капюшон и спокойно брожу по узким дорожкам, вымощенным гравием. Изредка ловлю на себе косые взгляды и потому нахожу самую отдаленную скамейку, чтобы перевести дух.
Рассматриваю ухоженные газоны, маленькие фонтаны и яркий сад, полный красивых цветов. Солнце беспощадно припекает голову, вынуждая скрыться в тени зеленых деревьев. Тело медленно, но верно окутывает усталость.
Я выхожу из парка и замечаю своего водителя. Он разговаривает по телефону.
Машина предусмотрительно припаркована в сторонке, но меня все равно немного выводит из себя сам факт его присутствия. Следит за мной, как за какой-то преступницей, которая может в любую минуту сбежать.
«Добро пожаловать в золотую клетку».