Забавно. Я до последнего надеялась, что получу теплую поддержку именно от отца. Но вместо этого мои слёзы вытирает человек, ставших их главной причиной.
Молчу. Слишком больно говорить. Слишком больно признавать, что в чем-то я с ним согласна.
Несколько минут мы просто стоим, боясь разрушить иллюзию понимания между нами.
Увы, она треснет на следующий же день.
Мальдини медленно и нехотя отстраняется, открывает дверь машины и ждёт, пока я сяду.
Мы возвращаемся в Рим. В дом, в котором нет для меня места.
***
Неделю спустя.
Прошла целая неделя со дня нашей свадьбы. Я так и не дождалась ни одного звонка от родителей. К счастью, сестра регулярно делилась со мной новостями, но связь поддерживала лишь через сообщения. Наверное, они запретили ей общаться со мной. Клара деликатно обходила эту тему, но по её грустному голосу я чувствовала, насколько всё плохо.
Боль текла в моих венах. Как ураган, сметала последние руины надежды и резала тупым безразличием.
Я закрывалась в ванной, затыкала себе рот и плакала навзрыд. Включала воду, чтобы заглушить крик, пропитанный болью и острым разочарованием. Замазывала синяки и красные глаза — шла на всё, лишь бы не увидеть во взгляде Мальдини жалость.
После той никчёмной толики откровенности мы совсем закрылись друг от друга. Было невыносимо ложиться с Эрнестом в одну постель и слышать его тихое дыхание. Чувствовать теплую ладонь на животе. Сталкиваться взглядами, сухо желать доброго утра и расходиться по комнатам. Первые пару дней я даже не замечала, что что-то не так. Что напряжение повисло в воздухе и душит нас обоих. Проникает сквозь толстые стены и заставляет давиться от непонятных эмоций.
Он дал мне передышку, и за это я, пожалуй, ему очень благодарна, но со временем заключение в четырех стенах начало сводить меня с ума. Я устала бессмысленно пялиться в телевизор, перерисовывать свой проект и заново делать чертежи.
Зато, в отличие от меня, Мальдини не терял время даром. Работал с компьютера, созванивался с бизнес-партнерами и изредка ездил в компанию. А после — пропадал на всю ночь. Приходил лишь под утро, ложился рядом со мной и прижимался к моей спине, не зная, каких усилий мне стоило не вздрогнуть.
Не звонить. Не спрашивать. Игнорировать и постоянно молчать.
Я чертовски устала потакать своей боли. Устала притворяться, что я ничего не чувствую. Что мне нравится круглыми сутками сидеть взаперти и ничего не делать. Эмоциональное выгорание на корню выжигало все физические силы. Не хотелось даже разговаривать с Велией. Я убеждала её в том, что всё в порядке, и выключала телефон, потому что меня постоянно донимали незнакомые номера.
Быть женой Мальдини, как оказалось, совсем непросто. Притворяться, что всё хорошо — еще сложнее.
Сегодня я проснулась и не выдержала. Обнаружила пустую кровать и резко подорвалась с места. Мне осточертело молчание. Если Мальдини уже наигрался в свою любовь, то пусть скажет всё в лицо. Отпустит и даст возможность жить дальше. Без него.
Сердце тревожно забилось при одной мысли об этом. Как бы наивна я ни была, я понимала, что у его безразличия должны быть причины. Как и у моих чувств.
Какого черта мне не плевать?
Я никогда не боялась оставаться в одиночестве. А сейчас такая перспектива съедала меня изнутри.
После семи дней тишины невероятно сложно побороть себя и заговорить с Мальдини. Я оттягиваю этот момент, как могу. Принимаю душ, делаю лёгкий макияж, скрывая синяки под глазами от вечного недосыпа, переодеваюсь в удобное платье и спускаюсь вниз.
В его кабинете горит свет. Я замираю, вдруг растеряв всю свою смелость, и медленно подхожу к приоткрытой двери. Делаю глубокий вдох, решив сначала поговорить о работе.
Я ни за что не опущусь до жалкой ревности. Не буду устраивать истерик. Просто зайду и узнаю, смогу ли я занять свою предыдущую должность в компании.
Потому что еще один такой день, полный тишины и безделья, и я точно сойду с ума.
Резко дергаю на себя ручку и врываюсь внутрь. Кончики пальцев нервно подрагивают, и я сцепляю руки за спиной, тщетно борясь с волнением.
— Я хочу работать в компании на прежней должности. Продолжу свой проект, который ты доверил мне, — с ходу выпаливаю.
Эрнест держит в руках какие-то документы. На нём безукоризненный костюм. Он сосредоточен и крайне серьезен.
Невольно думаю: «Слишком идеальный и приглаженный образ для человека, который и дома-то не ночевал».
Пауза затягивается. Я начинаю нервничать еще сильнее и уже хочу снова обратиться к нему, но, наконец, он медленно переводит взгляд на меня и хмурится.