— Мне по пунктам опровергнуть каждое твоё глупое предположение?
— Я не хочу слушать твою жалкую ложь.
— А придётся, потому что мне плевать, чего ты хочешь, — кладёт руку на ногу и задирает платье, обжигая бедро, — выговорилась? Теперь моя очередь.
Нервно стискиваю рукав его пиджака и отвожу взгляд в сторону. Тугое напряжение нарастает в теле, застывая от жгучего мороза, который сквозит в его глазах.
— Первое — у меня никогда не было проблем с женщинами. Даже снимать не приходилось — они сами добровольно предлагали себя. За тридцать пять лет я ни разу не задумывался о браке. Зачем, если я могу получить любую? — холодно усмехается. — Так было до тех пор, пока я не встретил тебя. Может, в качестве исключения ты, наконец, включишь мозги и подумаешь, за каким хером я женился на тебе, — ладонью скользит по спине. Я чувствую жар его пальцев даже сквозь прочную ткань платья.
Пытаюсь перебить, но он резко прикладывает палец к моим губам:
— Нет. Молчи. Теперь ты послушаешь.
Делает глубокий вдох и продолжает:
— Второе — я до трясучки хочу тебя. Только тебя. Хочу, чтобы ты родила мне детей, но не настаиваю — жду, когда ты будешь готова. И, знаешь, мне осточертело ожидание, Эсмера. Я устал сходить с ума из-за твоего показного равнодушия. Ты могла хотя бы раз поинтересоваться, куда я уезжаю. Могла попросить остаться. Достаточно малейшего намека, но нет! Куда там. Тебя хватало лишь на то, чтобы разгуливать по дому с безразличным видом и поворачиваться ко мне спиной. Гордость давит на горло, да? — яростно цедит. — Не понимаю, тебя всегда заставлять надо? Силком выжимать каждую эмоцию?
Невольно начинаю дрожать. Резкое покалывание проносится по телу. Хищный прищур глаз, властные прикосновения и обезоруживающая откровенность сводят с ума.
— Ты какой-то больной кайф ловишь от подчинения? Или что, Эсмеральда?
Называет полным именем. Режет слух, зло ожидая моего ответа, но терпение ломается на корню.
— Так сложно пойти на уступки? Задать вопрос, показать интерес? Черт тебя подери. Во всём ошибаешься. Последнее, чего я хочу — борьбы с тобой. Игра была лишь в самом начале. Я не позволю тебе держать меня за дурака.
— Х…хорошо, — несмело начинаю, — куда ты уходил?
— В твой кабинет в компании. Часами курил и, как одержимый, смотрел на телефон. Ждал хотя бы одного гребаного звонка! В ответ — глухое молчание. На третий день такой жизни дошло до того, что я взял твои духи из гардеробной и приволок туда. До одури впивался пальцами в кресло, десятки раз пересматривая видео с нашей свадьбы. Возвращался домой и снова сталкивался с твоим тупым холодом. Я смешон, да? Жалок? Хотя бы сейчас, черт возьми, скажи мне, что думаешь, — срывается на крик и хватает меня за подбородок, вынуждая посмотреть в его глаза.
— Зачем ты это делал? — сипло уточняю, совсем сбитая с толку.
— Чтобы ты ревновала. Я, дурак, понадеялся, что ты будешь также тосковать по мне, как и я по тебе, — устало трёт глаза и горько усмехается, — слишком много на себя взял. Впервые женщина, от которой мне башню сносит, ничего не чувствует в ответ.
Ладно. Если и сдирать маски, то до конца.
— Вообще-то я до утра ждала тебя в гостиной. Только в последний момент уходила в спальню, — резко стряхиваю с себя его ладони и зло щурюсь, — и кто из нас тупее? В твою несносную голову не приходила мысль о том, что мне нужна поддержка, а не глупые проверки и провокации?
— Ты бы не приняла мою поддержку. Даже в тот день, когда я забрал тебя с пляжа, ты позволила себе лишь минутную слабость. Всю дорогу до дома провела в молчании, демонстрируя явное безразличие. Это я должен спрашивать, — понижает тон, прожигая многозначительным взглядом, — почему ты стыдишься откровенных эмоций и не показываешь их? Почему любую поддержку воспринимаешь в штыки?
Губами задевает ухо и ласково шепчет:
— Это не жалость, глупая. Это проявление заботы.
Сердце заходится в учащённом темпе. Сильные пальцы до боли сжимают ягодицы. Слова застревают в горле. Я едва могу соображать.
— Еще остались вопросы? – заинтересованно вскидывает бровь.
Вжимается в меня бедрами, обдавая горячим дыханием. Щеки горят.
Тепло разливается внизу живота от понимания того, что, если мы на этом закончим выяснение отношений, то быстро продолжим в спальне, вот только за нас будет говорить язык тела.
Совсем некстати вспоминаю, с каким вопросом я ворвалась в его кабинет.
Мои глаза зажигаются от предвкушения. Это будет сладкая месть.