Мальдини не стоило будить мою ревность.
Губы искривляются в нахальной усмешке, когда я, словно невзначай, говорю:
— Последний вопрос. Я могу выйти на работу?
В ответ раздается недовольный хрип, больше похожий на рычание.
— Ты не будешь работать в моей компании. И вообще где-либо. Зачем? — невозмутимо спрашивает. Лицо холодное, как лёд. Глаза способны заморозить целые океаны.
— Ты что, серьезно? — тщетно пытаюсь найти в его взгляде признаки улыбки или едкой насмешки, но там нет ничего.
Только бездушная пустота. Жестокая и хищная. Пробирающая до костей.
Резко высвобождаюсь из тисков и скрещиваю руки на груди. Хмуро уточняю:
— Почему я не могу работать? Что изменилось?
— Ты стала моей женой. Этого недостаточно?
— Нет! Это ни о чем не говорит. Я не собираюсь сидеть здесь и ждать твоего возвращения. Не стану ждать у двери, как домашняя собачка. Я хочу развиваться, а не деградировать в стенах этого проклятого дома, — желчно выплевываю последнее слово.
Сжимаю руки в кулаки, с трудом удерживаясь от гневных воплей. Какое право он имеет указывать, что мне можно делать, а что нельзя?
Я даже спрашивала только из вежливости. В конце концов, официального увольнения не было. Значит, я могу в любую минуту выйти на работу.
— Всю эту неделю ты спокойно сидела в нашем, как ты выразилась, проклятом доме. И не жаловалась, — прожигает недовольным взглядом, — с чего вдруг такое рвение? Не терпится с кем-то встретиться?
Гневно раздувает ноздри и хищно прищуривается. Хватает меня за локоть и прижимает к себе. Хрипло шепчет возле уха:
— Давай. Посмотри в мои глаза и назови настоящую причину, заставляющую тебя вернуться в компанию. Ну же. Я жду.
Устраивает очередной спектакль, который не кончится ничем хорошим. Не знаю, намеренно он это делает или же случайно, но я невольно вспоминаю все наши ссоры, возникающие либо из-за семьи, либо из-за пустой ревности.
Понимаю — что бы я ни сказала, Мальдини в любом случае услышит лишь то, что он уже успел себе надумать. И потому не вижу смысла оправдываться.
Тихо выдавливаю, смело встречая его горящий взгляд:
— Единственная причина — карьера. Я с детства мечтала стать архитектором. И я никому не позволю встать на моём пути.
— Хочешь сказать, что тебе наплевать на чужое мнение? — вкрадчиво продолжает. — Ведь работать в качестве ассистентки — это одно, а вернуться на прежний пост в качестве моей жены — совсем другое.
Нет. Мне не всё равно. Я прекрасно осознаю, что косых взглядов и осуждений не избежать. Сплетники по-любому сожрут меня живьем. Будут насмехаться и обвинять. Говорить, что я и должность-то наверняка получила через постель.
Плевать. Я научусь жить с этим. После отречения родной семьи мне уже ничего не страшно.
— Спасибо за напоминание о том, что мой статус — лишь яркое клеймо. Но, если ты думаешь, что это может меня остановить, значит, ты ничего обо мне не знаешь.
Грубые пальцы до синяков впиваются в мою кожу. Мальдини шумно дышит и едва удерживается от невыносимого желания усилить хватку.
Ему проще совладать с эмоциями, когда я в стороне. Но вот так, буквально вдыхая аромат моих волос, он с трудом держит себя под контролем.
На минуту наступает томительная тишина, после чего я резко выпаливаю:
— Если проблема только в Леоне, то я могу устроиться и в другую компанию. Мне плевать, под чьим руководством придется работать. Без тебя, пожалуй, будет даже проще.
Почему-то на мои слова он реагирует еще более остро. Вроде ничего и не меняется, но я незримо чувствую опасность. Мрак, вплетающий темные щупальца в его чёрное сердце.
После короткой паузы Мальдини, словно невзначай, холодно интересуется:
— Почему не предлагаешь уволить его? Я бы с радостью оказал тебе медвежью услугу. Убрал сопляка без лишних вопросов.
— Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня. К тому же я не настолько эгоистична. Лишать человека должности на основе таких глупых причин — это низко.
— А, может, ты просто не хочешь потерять его из виду? До сих пор дорожишь? — проводит носом по шее и буквально шипит, срываясь на рык. — Любишь его, Эсмера? Любишь?!
Короткий вопрос вышибает дух из моих легких. Грубый, почти стальной голос с яркими металлическими нотками разрезает тишину, доводя напряжение до опасной точки.
Я смотрю на злое лицо с бледными глазами и крепко сжатыми губами и одного не понимаю — кто из нас тупее?
Эрнест правда думает, что я буду тешиться жалкими иллюзиями и бегать за почти женатым мужчиной, который, к тому же, однажды уже отказался от меня?
До такого я точно не опущусь. Ни за что.