Резко вздергиваю подбородок и с вызовом отвечаю:
— Нет, — говорю честно, — не люблю. Слишком много воды утекло. Я знаю себе цену и не собираюсь гоняться за прошлым.
Усмехаюсь, слегка озадаченная тем, как легко слова, рвущие душу несколько месяцев, срываются с губ. У меня и правда «переболело». Я перегорела, как долбанная лампочка, и развеяла прах нашей с Леоном любви над средиземным морем.
Как он однажды бросил меня, так и я сейчас не позволю ему испортить мою жизнь. Он оставил в ней достаточно дерьма, которое и самосвалом не вывезешь.
Кончено. Закрыто. Забыто и выброшено в мусорное ведро, потому что я впервые чувствую нечто похожее на влюбленность. И, если бы не участие Мальдини в аресте моего отца, я бы давно сгорела от накала эмоций. Погрузилась в самое пекло, без сомнений и страхов доверилась ему.
Но, к сожалению, история не знает сослагательного наклонения. Уже ничего не изменить. И вряд ли в ближайшем будущем я смогу перестать винить себя за то, что чувствую к Эрнесту.
Потому что это в корне неправильно.
От невеселых мыслей меня отвлекает вкрадчивый вопрос:
— Ты уверена, что у меня нет поводов для ревности?
Впивается пристальным взглядом и с тревогой ожидает моей реакции.
Без сомнений киваю. Смотрю в ответ — честно и открыто. Мне нечего скрывать. Пусть хоть душу сожжет одними глазами — от неё все равно остались лишь щепки.
— Уверена. Он мне безразличен. Можешь не беспокоиться, я не стану изменять, — насмешливо улыбаюсь и едко добавляю, — по крайней мере, до тех пор, пока мы официально не разведемся.
— Я тебя никому не отдам, — чеканит каждое слово и резко подается вперед.
Не оставляет мне даже времени на раздумья. Моментально впивается в губы сильным и требовательным поцелуем. Одновременно проводит руками по бедрам и ногам и задирает платье. Хрипло шипит:
— Сокровище моё, придется держать обещание до гроба, потому что я не собираюсь тебя отпускать, — просто констатирует факт. Говорит без вызова, без угроз. Лишний раз ставит меня в известность.
Губы горят жарким огнем. Щеки стремительно краснеют. Дыхание сбивается.
Не успеваю ответить. Разум слишком затуманен. Эрнест легко считывает немой вопрос, повисший в моих глазах, и хрипло шепчет:
— Завтра выйдешь на работу. Сегодня мне нужна жена, а не ассистентка.
Глава 20. Одной ночи недостаточно
Он не ждёт, пока я соглашусь. Ему достаточно почувствовать дрожь моего тела, услышать тихий вздох и заметить отсутствие сопротивления. После недели тишины и повисших недомолвок я вспыхиваю от каждого прикосновения и, как мотылек, самозабвенно лечу к огню.
Уже не страшно. Уже привычно и до боли знакомо.
Мальдини тянет меня к лестнице. Весь путь проходит как в тумане, пока я не оказываюсь на мягкой, шелковой постели. Рассудок отключается, руки быстро сдирают одежду с тела.
Делаю глубокий вдох и судорожно впитываю в себя его аромат. Пьянящий запах дурманит голову. Я резко отбрасываю последние сомнения. К чему отрицать то, что и так видно невооруженным глазом?
Мы оба хотим друг друга. Пусть всё остальное катится к черту. Сейчас будем только мы. Разгоряченные, возбужденные и обнаженные. Наконец-то открывшие души друг для друга и переставшие бороться с голодными демонами. Эрнест добился своей цели — распалил меня до предела. Довёл до той точки, после которой даже я чувствую — наш брак обретает рамки реальности. Вплетается в сущность и не оставляет ни единого шанса на побег.
Свадьба была фикцией. Мифом. Миражом. То, что происходит сейчас — осязаемо каждой клеточкой тела.
На мгновение он отстраняется и просто смотрит на меня. Выжидает, когда терпение достигнет пика, не хватит сил сопротивляться, и что-то очень порочное унесёт нас далеко отсюда. Друг в друга. В слепую бесконечность.
Ледяные глаза Мальдини темнеют от страсти. Всепоглощающей. Устрашающей. Неприкрытой. Явной. Слишком откровенной. Настолько жуткой, что кровь стынет в жилах.
Грубые ладони уверенно ложатся на грудь. Обводят ареол, играются с сосками. Я даже не замечаю, как прикасаюсь к его жестким волосам, как рукой провожу по затылку и притягиваю его голову к себе. Не задумываясь, приоткрываю губы и в то же мгновение под натиском рта Эрнеста раскрываю их еще сильнее.
Ощущение жадного поцелуя, полного властности, вызывает вихрь мурашек по коже. Впервые за последнюю неделю, глядя в его глаза, горящие обожанием, я чувствую себя живой. Желанной. Любимой.
— Сейчас я отыграюсь на тебе за семь дней грёбаного холодного душа, — хриплый шёпот царапает слух. Заставляет прогнуться в спине. Покориться. Тихо млеть от нетерпения.