1.5
Пришлось собрать все немыслимые силы, чтобы подавить крик в собственном горле. Она сжалась всем телом, ощущая на себе тяжесть мужчины. Запах алкоголя бил в лицо жаром, он держал ее запястья, словно в попытках заковать, оставить следы своих крепких пальцев на мягкой коже. Было больно, неприятно, до противного обидно, и эти чувства смешались в одно единственное, заставляющее глаза неприятно щипать от горьких слез. Он осыпал обжигающими поцелуями ее плечи, ее грудь, шею, будто клеймил, выжигал свое право первой ночи на ее коже. А она задыхалась от отвращения к нему, и, что было более ужасным - отвращения к самой себе.
Дорожки слез срывались с уголков глаз, сбегали к вискам и терялись где-то в волосах. Она не смела пошевелиться, превратившись в бездушную куклу. Отчаяние взяло вверх, безысходность и жалость к самой себе овладели телом. Лилия оставила все попытки отпрянуть, скинуть с себя этого человека. Какой смысл биться и бороться? Какой смысл пытаться вырваться, если тот, кто с таким остервенением прижимал ее к постели, был немыслимо силен? Безумец, решивший просто так взять чужое, стремительно убивал в ней желание сражаться за свою честь, за собственное тело.
Одна его рука, скользнув с хрупкой ладони девушки, ядовитой змеей поднималась выше, исследуя каждый малейший участок пышущей огнем кожи. Он нажимал, давил, оставляя красные полоски следов. Его пальцы впивались в обнаженную грудь, очерчивали изгибы ее талии и бедер, неотвратимо приближаясь к самому запретному и чувствительному месту. Она чувствовала его желание, животную ярость, с которой он кусал ее груди, с какой терся своей щетинистой щекой и ее живот. Еще чуть-чуть, еще немного и она потеряет все, что так бережно хранила. Потеряет свое будущее и надежду на счастливую жизнь. Еще капля, и она станет такой же грязной, такой же опороченной, как и все в этом чертовом доме. Если мать и отец простят ее, смогут принять испорченное в ней, то остальные отрекутся, остальным будет проще сделать вид, что она умерла.
- Прошу, не нужно этого делать... - едва слышно всхлипнула Лилия, уставившись невидящим взглядом в полог балдахина.
Что-то странное проскользнуло в ее тихом голосе, потому что мужчина вдруг на миг замер. Замерла и его рука, еще мгновения назад ласкающая внутреннюю часть ее бедер. Он вдруг поднял голову и посмотрел прямо в ее неподвижное лицо. Лилия, взяв над собой усилие, опустила глаза и их взгляды встретились в немом поединке. Она безмолвно умоляла его остановиться, а он будто не понимал, как сильно ломал ее в этот момент.
Она не раз слышала истории о насилии, о том, как девицы бросались в озерную воду, будучи опозоренными. Даже в их, таком хрупком мире, имела место подобная грязь. Теперь же, ощутив подобное на собственной шкуре, Лилия с невыносимой болью в сердце сопереживала тем, кто уже сталкивался с этим, кто когда-то был осквернен животным, мужским желанием.
- Что, уже не такая смелая? - издевательски протянул он. - Дрожишь, как лист на ветру, а в глазах слезы. Думал, будешь кусаться до последнего, но ты, похоже, сдалась.
- Тебе это доставляет удовольствие? - горько спросила Лилия, на миг крепко зажмурившись. Сейчас ее поникшее сердце едва трепыхалось в груди. - Для тебя это минутная сладость, а мне же остается наложить на себя руки.
- Знаешь, это даже оскорбляет, — хмыкнул мужчина, в секунду скатившись с тела неподвижной Лилии. Теперь он лежал рядом, касаясь своей щекой ее плеча. На миг все резко замерло, словно еще какие-то секунды назад он не пытался взять ее силой. - Поверь, мое удовольствие продлиться далеко не минуту. Могу делать это часами, если что!
Его и в самом деле забавляло все происходящее. И от этого Лилии стало еще более противно. Этого человека не заботило ничего, кроме собственных потребностей. Не заботила незнакомка, попавшая в бордель таким нечестным, омерзительным образом.
- Если ты прикоснешься ко мне еще раз, то я... - пустым голосом начала Лилия, однако со стороны послышался лишь негромкий смешок, оборвав ее на полуслове.
- То что? Действительно наложишь на себя руки? Даже не знаю, как мне на это реагировать. Радоваться, что я буду у тебя первым и последним, или же оскорбиться, что именно после меня ты решила отправиться на тот свет. Впрочем, я отдал за тебя деньги, повторюсь.
- Твои слова омерзительны, — прошептала Лилия, перевернувшись на бок и упершись взглядом в макушку человека, который так яростно желал ее опорочить.
Она словно в раз потеряла все свои силы. Руки и ноги едва ли желали отзываться на малейший приказ, а дыхание сделалось таким слабым и никчемным, что она боялась в какой-то момент задохнуться. Этот человек за такое короткое время сумел обездвижить, подавить ее волю, высосать все силы через свои грязные поцелуи. В ней погибло последнее желание куда-то бежать, молить о пощаде и помощи. Она просто сдалась.
- А что еще ты ждала от меня, птичка? - изумленно спросил мужчина. - Будь добра понять, что на моем месте мог оказаться куда более неприятный тип. Не думаю, что кто-то стал бы с тобой церемониться и слушать твои слезные стенания.
- Если ты... Если ты сделаешь со мной это... Я не смогу иметь семью, не выйду замуж, — дрожащим голосом Лилия вдруг решила озвучить свой главный страх. - Моя жизнь будет кончена, и на мою семью падет клеймо.
- А если мне плевать на это?
- Тогда делай, что пожелаешь... - покорно выдохнула Лилия.
Сердце ее пропускало удар за ударом, в какой-то момент и вовсе отказываясь биться. Она надеялась вразумить, разжалобить своего противника, но тот оказался слишком черствым, слишком бессердечным, чтобы понять, насколько разрушительна его власть над ней.