2.5
Очередная ночь прошла для Лилии без сна. Однако уже одному она была безмерно рада - в этот раз ее никто не потревожил. Ни хозяин борделя, ни другие, опьяненные вином свиньи, и даже тот мужчина по имени Эйнар Бард. Впрочем, именно вокруг него и вились все ее мысли, обволакивая хрупкое сознание девушки липкой бессонницей. Образ длинноволосого, сильного мужчины заиграл новыми красками. Представление билось о камни реальности и она до последнего не могла поверить в то, что это один и тот же человек.
- Рано или поздно тебе все равно предстоит выйти замуж, милая, — нежно шептала матушка, осторожно водя щеткой по огненным волосам девушки. - Думаешь, взросление духом и телом пойдет тебе на пользу? Нет, чем дольше цветок стоит в вазе, тем более он приближен к увяданию.
- Но мне всего двадцать пять, матушка, — недовольно ворчала Лилия, не смея отвести глаз от собственного отражения. Девушка с широко распахнутыми глазами, здоровым румянцем на щеках и просто бьющая непередаваемой энергией - вот кого она видела в зеркале. О каком увядании могла идти речь? - Я только закончила обучение и собираюсь не останавливаться на этом. Хочу путешествовать, посмотреть дальние земли. Разве девушка моего возраста может запереть себя в клетке из семьи и брака?
- Девушка твоего статуса обязана принести в этот мир хотя бы одного наследника, дочка, — терпению Камиллы Вархард можно было только позавидовать. Она не повышала голоса, однако ощущалась в нем материнская мудрость и сила. - Я родила тебя, едва мне стукнуло семнадцать. Но уже на тот момент годы моей цветущей юности были почти на исходе. Отец, как и я, надеется, что вскоре ты сможешь стать законной супругой какого-нибудь господина из хорошей семьи. Признаться, мы с отцом уже подобрали несколько достойных кандидатов на эту важную роль.
- Ну уж нет, — дернула головой девушка, и мать наконец оставила все попытки причесать свою дочь. Положив свои мягкие ладони на плечи Лилии, Камила обратила свой взгляд в зеркало, внимательно всматриваясь в облик уже взрослой дочери.
- Мы не всегда можем делать что-то, что важно только для нас. Порой каждый должен пренебречь собственными желаниями на общее благо. И твоя свадьба, Лилия, станет этим благом. Мы с отцом и без того слишком долго берегли тебя, позволив набраться знаний, вдоволь утолить свое любопытство к этому миру. Теперь твоя очередь сделать собственных родителей чуть более спокойными. Хочу уйти на покой с мыслью, что моя дочь обрела свой собственный очаг и продолжает род Вархардов.
- Это даже звучит страшно, матушка, — капризно надув губы, Лилия вновь содрогнулась. Слышать слова о скором покое от собственной матери было еще более неприятным делом, чем представлять свою свадьбу. Однако, от колкостей она удержалась, решив не разыгрывать очередную ссору.
Именно этот разговор стал решающим, потому что уже на следующий день в их дом прибыл посыльный с указанной датой свадьбы. Ни знакомства с женихом и его родителями, ни брачного договора. Просто письмо и список всего необходимого для свадебных приготовлений. Тогда Лилия и поняла, что никуда не денется. Отец хоть и был мягок в отношении своего ребенка, однако также имел силу слова, и абсолютно никто не имел ни малейшего права вставать у него на пути задуманного. Лишь раз имя Эйнара Барда проскользнуло в разговоре матери и отца. И именно его звучание вынудило девушку напроситься в длительную поездку перед тем, как ей предстоит навсегда осесть в поместье будущего мужа. Если тот человек, что так бессовестно пользуется услугами дома удовольствий и есть ее будущий супруг, то дело обстоит самым мерзким образом. Если он без зазрения совести, прекрасно осознавая всю боль и проблему незнакомки, так просто уложил ее в постель, то она лучше умрет, чем когда-либо свяжет с ним свою жизнь.
Стук в дверь вынудил девушку прервать свой беспорядочный поток мыслей. Она прекрасно знала, что рано или поздно за ней кто-нибудь придет, однако надеялась оставаться в своем пустом одиночестве как можно дольше. Подскочив на месте, Лилия инстинктивно прикрылось краем мятого одела, с ужасом и отчаянным смирением наблюдая за тем, как внутрь ее крохотной комнаты заходит сначала ветхая старушонка, домоправительница и замыкающим оказался мужчина средних лет с тяжелым на вид чемоданчиком в руке.
- Поднимайся! - властно приказала домоправительница, чье имя полностью покинуло голову Лилии. - Нам необходимо осмотреть тебя. Молодой господин уверял, что не тронул тебя этой ночью, однако мы не можем полагаться лишь на его слова.
- Что? - выдохнула девушка, крепче вцепившись в лоскут одеяла. - О чем вы говорите?
- Нам нужно проверить, являешься ли ты до сих пор невинной. Наш хозяин все еще надеется выручить за тебя неплохую сумму.
С леденящим душу пониманием, девушка перевела взгляд с домоправительницы на мужчину.
- Нет, не позволю к себе прикасаться! - выкрикнула девушка, однако так и не смогла вскочить с места. Тело будто онемело.
- Влиятельные гости изъявили свое желание посетить наш дом удовольствий, — в голосе женщины, затянутой в тугой корсет, звучал непоколебимый металл. - И я советую слушаться нас, потому что проверка состоится в любом случае. И либо ты сделаешь это мирно, либо нам придется применить силу.
- Да вы с ума посходили! - очередной вскрик сорвался с губ Лилии. - Немедленно сообщите моему отцу, что я застряла в этом проклятом месте! Вы не можете поступать таким образом с госпожой высокого происхождения! Мой отец направит жалобу самому королю и тогда вы все отправитесь на виселицу за принуждение!
Лишь на миг в глазах этой черствой женщины мелькнуло недоверие. Она сомневалась лишь долю секунды, прежде чем кивнуть и уверенно шагнуть вперед. Лилия потеряла все пути к отступлению: дверь оказалась запертой, и там, снаружи, обязательно кто-то стоит, во избежание возможного побега.
- Парис, держи ее, — приказала домоправительница старухе, которая, несмотря на свою сухопарость, оказалась довольно сильной.
Все случилось в один миг. Домоправительница вцепилась в руки Лилии, а старуха удерживала ноги так, чтобы было легко задрать подол платья. И как бы Лилия ни старалась вырваться, как бы она ни старалась кусаться и извиваться, все было тщетным. Ее сковали так крепко, что слезы бессилия невольно выступили на глаза. А незнакомец, тем временем, без какой-либо эмоции на своем сером лице, словно палач, готовый обрушить кару на осужденного, открывал свой чемодан, доставая оттуда неизвестные для Лилии приборы. Унижение, боль и обида - вот что горело в груди девушки, пока чужие руки касались ее взмокшей от ужаса кожи. И даже на крики, в какой-то момент, у нее уже просто не осталось сил...