Пребывая в мрачном настроении, Эйнар приказал подать экипаж. С родителями он решил не прощаться, чтобы лишний раз не разводить никому не нужный скандал. Если мать узнает, что он просил у отца денег, то непременно начнет разыгрывать спектакль, хватаясь за сердце и корча невыносимые гримасы боли, чтобы разжалобить сына и мужа. Пришлось даже взять слово с отца, что он ни о чем не расскажет матери, по крайней мере, до определенного времени.
Сам же Эйнар пребывал в некоем неведении, будто сам не понимал, для чего поступает так, а не иначе. В конце концов, в его голове роились лишь догадки, не имеющие никакого весомого подтверждения. Теперь, действуя импульсивно, словно на поводу у кого-то свыше, он не мог отделаться от чувства, будто его просто разыгрывают. Если девчонка из борделя не соврала о своем происхождении, то, возможно, пропавшая невеста куда ближе, чем все думают. Только вот жениться Эйнар определенно не планировал, а вот заручиться поддержкой другой, состоятельной семьи, было бы вполне неплохо.
И все же, несмотря на меркантильность своих намерений, он никак не мог отделаться от призрачного образа рыжеволосой, будто она сама гнала его вперед. Будто ее далекий голос взывал к его затуманенному рассудку.
Обратная дорога к дому удовольствий пронеслась перед глазами мужчины одним мгновением. Поля, леса, редкие, запустелые домишки превратились в один сплошной водоворот, уводя его дальше от города. Погонщик что-то кричал, подгоняя коней, но Эйнар даже не старался разобрать чужих слов. Он полностью погрузился в свои, мрачные мысли, и отмер только тогда, когда перед глазами замелькали красные фонари, принадлежащие борделю. Здесь, среди лесной глуши, на перекрестке трех дорог, уже гудел праздник удовольствий. Экипажи, побитые временем и совершенно новые, лакированные, стояли на прилегающей территории. Извозчики, скучающие в ожидании своих хмельных господ, мирно курили в тени, то и дело с интересом поглядывая в голые окна, в которых пьяными бабочками мелькали обнаженные девицы.
Кивнув своему извозчику, Эйнар подал молчаливый знак, чтобы тот проваливал восвояси. Сам же спешно вошел внутрь, оказавшись в уже знакомом урагане смеха, табачного дыма, алкогольных паров и быстрой музыки. Чья-то женская ладонь томно опустилась на его плечо, но Эйнар не глядя смахнул с себя чужую руку и пошел дальше, порой ловко уворачиваясь от работниц дома, едва стоявших на ногах.
Оказавшись перед кабинетом хозяина дома удовольствий, Эйнар не стал утруждать себя стуком, толкнув тяжелую дверь. Однако, та не подалась, оставаясь плотно закрытой. Озадаченно обернувшись, будто ответ на безмолвный вопрос мог находиться у него за спиной, Эйнар поискал взглядом того, кто мог бы ему помочь. Однако, пришлось постараться, чтобы выудить старшую прислужницу на верхнем этаже.
- Понятия не имею, — прохрипела прислужница, недовольно хмуря брови. - Уехал ранним вечером. Возможно, отправился к семье. Мне он, знаете ли, не отчитывается.
- Старый лис! - раздраженно бросил мужчина, после чего требовательно добавил: - Мне плевать, где вы его отыщете, но он нужен мне прямо здесь и сейчас!
- Господин, я вам что, посыльная? - не менее возмущенно пропыхтела женщина, деловито уперев руки в бока. - Не из воздуха же мне его вам соткать! Имейте совесть и, если хотите здесь остаться, ведите себя сдержаннее. Могу приготовить для вас комнату и привести любую девушку!
- Плевать! - отмахнулся мужчина, спешно соображая. - Где девчонка? Та рыжеволосая, которую привезли на днях?
- Она с клиентом, — невозмутимый ответ домоправительницы заставил Эйнара на миг потерять дар речи.
- Что ты сказала? - надеясь, что просто не расслышал верного ответа, Эйнар по-глупому переспросил.
- Сказала, что она с клиентом, — казалось, домоправительница уже изрядно нервничала, то и дело косясь в сторону лестницы. И либо она хотела просто сбежать, либо столкнуть вниз самого Эйнара, который так ей докучал.
- Какого, мать вашу, черта?! - воскликнул Эйнар, да так громко, что старшая прислужница даже подпрыгнула на месте от неожиданности.
- Да что вы хотите, я не пойму? - взвизгнула женщина, растерянно захлопав блеклыми ресницами. - Она работница борделя и я не понимаю, почему вы так злитесь...
Но Эйнар уже не слушал ее, метнувшись в сторону лестницы, с которой практически скатился. Комнаты, в которых жили и принимали гостей девушки, располагались в другой части крыла дома. И теперь он несся вперед, заглядывая то в одну, то в другую дверь. Он сам не понимал, почему так взъелся, но его прямо-таки трясло от перенапряжения и страха. Но что стало причиной его смешанных, пугающих чувств? То, что девчонку кто-то отымеет? Или то, что первым окажется не он?
- Я порву этого жадного старикашку! - кричал Эйнар, пока на пути его расступались все присутствующие. Девушки в недоумении отскакивали в стороны и прижимались к стенам. - Чертов старый ублюдок!