4.1
Казалось, этому не было ни края, ни конца. Она, словно загнанная мышь, и он - безжалостный кот, решивший взять свою маленькую жертву измором. Так они и бегали по кругу: одна в попытке сбежать и спастись, и другой - удовольствия ради. Даже теперь, находясь рядом с ним, слушая его лживые речи о пути к свободе, Лилия видела лишь бездонную яму, в которую он так безжалостно толкал ее. Ну что ему стоило просто взять и отпустить несчастную невольницу? Каждый из них знал о друг друге слишком много, каждого из них намеренно лишали выбора, и вроде бы они должны испытывать взаимное сочувствие друг к другу. Но нет, в его глазах читалась одна лишь издевка.
Хотелось разрыдаться, глядя в его холодные глаза. Да только слезы уже давно не обжигали, словно в них не было никакого смысла. Ну а чем ей помогут эти слезы? Разжалобят противника? Заставят его ледяное сердце дрогнуть? Нет, он был не тем человеком, которому знакомо сострадание. Он был избалованным выродком, которого ее родители пророчили в мужья своей единственной дочери. Ах, видели бы они его сейчас! Видели бы маменька с папенькой, какой монстр должен был стать для нее защитой и опорой! Нет, таким как он, просто нельзя жениться, а иначе любая несчастная, попавшая под бремя его верной спутницы, просто сошла бы с ума.
- Покинь эту комнату, — Лилия вдруг обрела голос, вжимаясь в стену, к которой была приставлена кровать. Эйнар лежал рядом, закинув свои ноги в грязных сапогах прямо на белоснежное одеяло. - Я прошу тебя, оставь меня в покое.
- А если я не хочу? - вопросом ответил мужчина, подложив руки под голову.
- Будь у меня в руках клинок, я бы без раздумий пронзила им твое сердце, — безжизненным тоном ответила девушка. Непомерная усталость опустилась на ее плечи и даже такие простые слова давались ей немыслимым трудом. - Мне плохо. Мне очень плохо...
- Это не отговорка, — он продолжал издеваться. - Зато я ощущаю себя превосходно!
Все внутри просто сжималось от гнева и обиды, разрывалось от тоски по дому и безысходности, заполняющей сердце. Она будто кричала в никуда, и собственные слова отражались глухим, насмешливым эхо. Теперь Лилия поняла на собственной шкуре, что же становится причиной неистовой истерии. Когда ты орешь, срывая горло, но тебя никто не слышит. Когда пытаешься проснуться от сковывающего ужасом сна, но никто не спешит коснуться твоей руки, чтобы разбудить и избавить от кошмара. Вот и теперь, из груди рвался сумасшедший смех, граничащий с горестными воплями. Она сама не поняла, каким образом принялась биться затылком о стену, яростно, не ощущая ни капли боли. Будто бы это действительно могло помочь заглушить истошный крик где-то в глубине сознания.
БАМ! БАМ! БАМ!
Лилия вдруг закрыла глаза, лишь бы не видеть окружающую ее обстановку, и каково же было ее удивление, когда она, ощутив непонятное шевеление рядом, в следующий миг ударилась о что-то мягкое. Стук получился глухой, тихий. А стоило ей открыть веки и сфокусировать взгляд, как она с ужасом поняла: это Эйнар. Он оказался слишком близко для того, чтобы это не будило внутри девушки волну паники. Поставив свою ладонь так, чтобы голова Лилии не касалась стены при очередном ударе, мужчина неотрывно вглядывался в ее лицо. О чем он сейчас думал? Что таилось в пучине его разума? Почему он смотрел на нее вот так...
- Если думаешь, что это тебе хоть как-то поможет, то ты еще большая идиотка, чем я предполагал, — холодно произнес мужчина, однако ладонь от стены так и не убрал.
- Я хочу домой, — словно заведенная кукла, повторила Лилия. Возможно, если он устанет слышать это в сотый, или даже тысячный раз, то просто сдастся и отпустит ее. Она и в детстве прибегала к подобным приемам, когда хотела получить от родителей очередную диковинную игрушку. Бегала за папенькой хвостиком и кричала “Лошадку! Хочу лошадку”. В конце концов отец всегда сдавался, а Лилия получала то, что так сильно желала. - Отпусти меня домой.
- Какая жалость, — разочарованно скривился Эйнар. - А вот я не хочу пока с тобой расставаться. Не думай, что твои плаксивые глазки заставят мое сердце дрогнуть, милая.
- А что тогда? - в отчаянии прошептала девушка. - Что тогда заставит? Что мне сделать, чтобы наконец убраться из этого проклятого места? Хочешь мое тело? Получай! Только прошу, прекрати все это! Отпусти меня домой...
- Хм, — ухмыльнулся Эйнар и поднес вторую руку к лицу Лилии, которая в этот же миг невольно дернулась назад. Намотав прядь огненных волос на палец, мужчина задумчиво пробормотал. - Так дело не пойдет, красавица... Если бы я хотел принудить тебя к близости, то сделал это еще в первую ночь. И твои подачки в виде раздвинутых ног мне тоже радости не принесут.
А что тогда? Что тогда вернет ей свободу? Этот безумец измывался, вдавливал в грязь каждым новым словом, встречая безысходность во взгляде невольницы коварной насмешкой. Таким как он, не бывает больно. Таких, как он, не могут ранить ни слова, ни поступки. Или все таки могут? Что, если и он испытает чувство страха, безысходности и бессилия? Возможно именно тогда он бы понял, каково это - терпеть, бояться и чувствовать себя жалкой букашкой под безжалостным каблуком чужого сапога. А если бы у нее была возможность обратить его же оружие против него самого! Был бы хоть малейший шанс заставить его испытать то же самое, что переживала в эти мгновения Лилия! Если постараться нащупать нужную ниточку... Попытаться сблизиться с ним и узнать его сокровенные мечты и желания, отыскать то, что действительно сможет разбередить его душу... А затем раздавить его каменное сердце, не сожалея и не страдая.