4.2
Он был слишком близок к тому, чтобы взять и исполнить желание девчонки. Слишком близок оказался к тому, чтобы опустить руки и сделать так, как хотела она. Возможно, виной всему была непомерная усталость, тяжесть, опустившаяся на его плечи после всех последних событий. Круговоротом в его голове гремел разговор с родителями, а перед глазами стояла сцена подписания контракта с хозяином борделя. И все ради чего? Ради того, чтобы девчонка теперь грозила разбить свою пустую голову о стену. Все шло не по плану, однако сейчас Эйнару совершенно не хотелось думать об этом. Он просто остался без сил и даже вызов шлюхи, готовой отдаться ему по первому зову, не мог принести должного удовольствия. Другое дело просто взять и уснуть, кануть в беспросветный, долгий сон. Уйти туда, куда бы не долетали девичьи визги и слезы.
Сквозь пелену бессилия, он смотрел в бледное лицо, обрамленное рыжими кудрями. Заплаканная, словно обиженное дитя, нервно кусает губы и, наверное, молиться о его скорой смерти. Даже забавно представить, какие темные мысли таятся за этими, полными бездонного отчаяния глазами.
- О чем ты думаешь сейчас? - слова слетели с его губ раньше, чем он смог подавить этот внезапный порыв.
- Что? - растерянно прошептала девчонка. Казалось, она ожидала от него все что угодно, только не этот невинный вопрос.
- Спрашиваю, о чем ты сейчас думаешь. Мои слова кажутся тебе непонятными? - выдохнул Эйнар, вновь устремив свой рассеянный взгляд в полог. Как ни странно, а выдержать ее затравленное выражение лица ему сейчас казалось чем-то непосильным.
- О доме. Я думаю о своем родном доме, — тихо произнесла рыжеволосая, подтянув бледные ноги к своей груди. Обхватив руками голени, она уткнулась носом в колени, и распущенные волосы потекли огненным водопадом к узким ступням.
- И что ты представляешь, когда думаешь о доме? - он не был уверен, действительно ли ему интересно спрашивать о подобном. Однако, будто подсознательно Эйнар цеплялся за слабую возможность разговорить девчонку. Ему определенно нравился ее голос.
- Я представляю горячий, тыквенный пирог, который готовит наша кухарка Нарцисса. Представляю сад, резную скамью и мольберт напротив себя. Представляю своего кота, что трется об ноги ранним утром, чтобы его скорее покормили. Представляю свою матушку за чтением книги и отца, который вечно занят, но всегда готов уделить мне свое драгоценное время. Представляю аромат лаванды, который будто впитался в стены дома, — она говорила медленно, смакуя каждое произнесенное слово с таким трепетом, будто изо всех сил желала дотянуться до своих воспоминаний. Дрогнуло ли его сердце в эти мгновения? Вряд ли. Однако, сам себя не узнавая, Эйнар вдруг почувствовал, что хотел бы заглушить часть боли, сквозящий в ее голосе. Только вот причиной этой самой боли был именно он.
- Я уже сказал тебе, как именно ты можешь себе помочь, — вложив в свой голос все возможное безразличие, бросил Эйнар. - Ты сама растягиваешь время, проведенное здесь.
- Ты сказал мне, что до тех пор, пока я с тобой не пересплю, родного дома мне не увидеть, — с нотками презрения бросила девчонка. - Думаешь, это достойная цена, чтобы наконец вернуться обратно?
- Думаю, что это - твоя единственная возможность.
- Не единственная, окажись ты человеком, полным сострадания. Но ты отвратителен в своих желаниях и суждениях.
- Значит не так уж и сильно ты хочешь вернуться домой, — с издевкой ответил Эйнар, наконец закрыв глаза. - Не советую тебе выходить за пределы этой комнаты сегодня ночью. Хозяин борделя, отдавший мне на время все бразды правления, уже покинул этот дом. Без нужного надзора, посетители разорвут тебя как красную тряпку.
- И за это я должна тебя благодарить? - безжизненным тоном спросила Лилия.
- Именно, — с закрытыми глазами кивнул Эйнар. - Можешь начинать ценить мое радушие и щедрость.
- Да пошел ты...