Морщусь. Звучит отвратительно.
И, что самое ужасное, вполне правдоподобно, учитывая мое вчерашнее состояние и это проклятое соседство. Я мог запросто перепутать двери в этом одинаковом муравейнике.
— Не ерничай, — цежу я сквозь зубы. — Меня интересуют… подробности. После того, как я… оказался внутри. Ты сказала, я был… настойчив.
— О, ты был не просто настойчив, — задумчиво прикусывает нижнюю губу, и этот жест почему-то вызывает во мне странную реакцию. — Ты был как ураган. Говорил, что я тебя завораживаю, что такая одежда на женщине — это то, что надо. Что ты не можешь устоять…
— Какие, к черту, комплименты?! Я был пьян! Я ничего не помню!
— О, это я заметила, — кивает с деланным сочувствием. — Твоя память, видимо, решила взять отпуск. Но это не помешало тебе сначала долго и очень… убедительно целовать меня, а потом… ну, ты же понимаешь. Ты сорвал с меня ночнушку и повалил на кровать. Ты был очень… страстным, Игорь. Даже слишком.
Сорвал ночнушку? Повалил на кровать? Страстным?
Мозг отказывается верить. Но ее уверенный тон, ее спокойный взгляд… Она не врет. Или врет так искусно, что я не могу распознать ложь.
— Ты уверена? — прищуриваюсь.
— Абсолютно, — улыбается она.
Логично. Дьявольски логично.
— И что было дальше? — заставляю себя задать этот вопрос, хотя слышать ответ не так чтобы хочется. — Ты не кричала? Не пыталась…
— А что обычно бывает дальше, когда такой сильный и властный мужчина, как ты, оказывается в одной постели с женщиной и очень… настойчив? — Василина смотрит на меня в упор, и в ее глазах — вызов. — Ты получил то, за чем пришел. Или ты думал, я буду сопротивляться до последнего, кричать и звать на помощь? Ты же сам сказал, что я тебя взбудоражила. И что я… аппетитная. Что я должна была подумать?
Она цитирует мои слова, которых я не помню! Это сводит с ума.
— Я не мог.
— Мог, еще как мог, — ставит свою кружку на стол. — И, должна признать, для пьяного мужчины ты был… весьма изобретателен. Хотя и немного грубоват, конечно. Но я понимаю — страсть, все дела… Не каждый день такой мужчина, как ты, оказывается в моей постели.
Изобретателен? Грубоват?
Смотрю на нее, пытаясь прочитать хоть что-то на ее лице, кроме этой издевательской уверенности.
— И ты не сопротивлялась, а просто позволила?
Она смеется. Тихо, но для меня унизительно.
— А какой смысл? Ты был как танк. Напорист и уверен в себе. Да и, честно говоря, в какой-то момент… — она делает паузу, ее взгляд становится каким-то туманным, — …в какой-то момент мне даже стало любопытно. Чем все это закончится. Ты ведь такой… внушительный. Не каждый день выпадает шанс узнать, на что способен мужчина вроде тебя.
Любопытно?!
Она издевается надо мной! Использует мои же характеристики против меня!
Сжимаю кулаки.
— Так значит, мы… переспали?
— А ты как думаешь? — Она снова улыбается, и эта улыбка действует на меня, как красная тряпка на быка. — После такой бурной ночи… какие еще могут быть варианты?
Глава 11
Она встает. Просто встает из-за стола, без единой слезинки, без обвинений, без попыток вызвать во мне хоть каплю вины. Спокойно. Слишком спокойно для ситуации, в которой она оказалась из-за меня.
Я ждал истерики, требований, может быть, даже угроз. Но вместо этого — холодное, почти безразличное спокойствие.
И это, признаться, выбивает почву из-под ног куда сильнее, чем скандал.
Она не давит на жалость, не корчит из себя униженную добродетель. Ведет себя так, будто ничего особенного не произошло.
И от этого я чувствую себя последним дерьмом.
Нужно как-то разруливать ситуацию.
Первое, что приходит на ум, — деньги.
Естественно.
Универсальный ключ ко всем женским капризам, проблемам и желаниям.
Сколько их было таких, кто за правильную сумму готов забыть что угодно? Все.
Эта чем лучше? Мелкая продавщица из однокомнатной квартирки.
— Хорошо, — говорю я. — Что было, то было. В любом случае, я хочу попросить у тебя прощения за вчерашнюю ночь. Обычно я так себя не веду.
Ложь, конечно. Иногда веду. Но ей об этом знать необязательно.
— А как ведешь? — приподнимает она бровь, и в ее взгляде на секунду мелькает что-то похожее на любопытство, но тут же гаснет. — А впрочем, неинтересно.