— Тише, — цежу сквозь зубы. — Не привлекай внимание. Это не обсуждается, Василина. Ты сделаешь это.
— Но почему я? Зачем вам это? У вас, наверное, полно… других женщин, которые с радостью… — Она запинается, явно не зная, как закончить фразу.
— У меня свои причины выбрать именно тебя, — отвечаю уклончиво. Мне не нужно посвящать ее во все детали. Главное — результат. — И твои возражения меня мало волнуют.
— Но я не хочу!
— Это просто деловая сделка. Услуга за услугу.
— Какую услугу? Что я получу взамен?
— Спокойствие, — отвечаю я. — И гарантию, что я больше не появлюсь в твоей жизни. После этого вечера. И денежное вознаграждение, разумеется.
Она смотрит на меня с недоверием.
— Мне не нужны от вас деньги!
— Где-то я это уже слышал. Нищие, но зато гордые.
Василина хмурится, сжимает пальцами стаканчик. О-о… тихая ярость. Забавно.
— Но мне нужно спокойствие, — чеканит тверже.
— Прекрасно.
— Вы… вы обещаете?
— Я всегда держу свое слово. Итак?
— Нет. Я все равно не могу, — упрямо мотает головой. — Я не умею... Я буду выглядеть глупо. И… и мне нечего надеть.
Последний аргумент вызывает у меня усмешку. Типично женское.
— О наряде не беспокойся. Все будет организовано. Нужно только твое присутствие. И умение держать себя в руках.
— Но…
— Василина, — мой голос становится жестче, — у меня нет времени на уговоры.
Она вздрагивает, ее решимость тает.
Вспоминаю совет Титова насчет цветов. Чертов романтик.
Не хотел я к этому прибегать, считал показухой. Но, кажется, с этой девчонкой обычные методы не работают.
Быстро достаю телефон и набираю короткое сообщение своему человеку, который дежурит снаружи.
Проходит всего несколько минут, и в кофейню входит один из моих парней с огромным букетом алых роз. Классика. Старая добрая проверенная временем классика.
Он подходит к нашему столику и молча отдает букет Василине.
— Вы… вы издеваетесь? — ахает она, ее глаза округляются.
Она смотрит то на цветы, то на меня.
На ее лице смешались удивление, растерянность и… что-то еще.
Неужели сработало?
Она хмурится снова, но ее взгляд уже не такой испуганный. Скорее озадаченный.
— Один вечер, — повторяю я мягче. — Один вечер, и ты обо мне забудешь. Я исчезну из твоей жизни навсегда.
Она смотрит на розы, потом снова на меня.
— Хорошо, — наконец выдыхает. — Я… я согласна.
Глава 17
Василина
Два дня пролетели, как в тумане.
Майя еще вчера вернулась, а наш разговор все никак не клеится.
Точнее, он крутится вокруг одного — Игоря Каца и моего сумасшедшего согласия.
— Вась, я все понимаю: он страшный, и этот его взгляд… Но ты уверена, что правильно поступила? — Майя хмурит идеальные брови, ее голос полон беспокойства. — Связываться с такими мужчинами — опасно! Он не просто бывший спецназовец, что уже говорит о многом, но он еще и сидел! Ты хоть представляешь, что это за человек? Он наверняка жесткий.
Я вздыхаю, в очередной раз прокручивая в голове наш с ним разговор в кофейне.
И да — я сомневаюсь.
Но что теперь делать?
Кац смотрел на меня так пристально, его голос был таким… не терпящим возражений, что у меня просто не хватило духу отказаться.
Да, Майя права: он жесткий.
А розы… Их невозможно было не принять.
Они до сих пор стоят в вазе на подоконнике, и Майя настороженно поглядывает на них, словно они могут в любой момент взорваться.
Мы обе вздрагиваем, когда в тишине квартиры раздается резкий звонок в дверь.
Сердце ухает куда-то вниз.
— Это, наверное, от Каца пришли, — мрачно выдаю я, и по спине пробегает холодок.
Иду в прихожую, а ноги словно ватные.
Открываю дверь.
На пороге стоит высокий широкоплечий мужчина в темном костюме и черных очках, скрывающих глаза. Его лицо непроницаемо, как маска.
Он молча вручает мне большую плоскую коробку, перевязанную шелковой лентой, и так же молча уходит.
Возвращаюсь в комнату, руки дрожат. Ставлю коробку на стол. Майя смотрит на меня с тревогой.
— Ну открывай, — говорит тихо.
Развязываю ленту и снимаю крышку.
Внутри на бархатной подушке лежит платье. И туфли.
Осторожно достаю платье.
Оно… невероятное!
Роскошное, из тяжелого переливающегося черного шелка, который струится, как жидкая полночь. Длинное, в пол, с глубоким, но не вульгарным V-образным вырезом на спине, обнажающим лопатки.