Водительская дверь плавно распахивается, и я вздрагиваю, инстинктивно сильнее стискивая в руках маленький клатч.
Я думала, это Кац.
Но из машины выходит совершенно незнакомый мужчина. Высокий, крепко сложенный, в строгом темном костюме, с непроницаемым лицом и внимательным цепким взглядом. Он похож на телохранителя из фильмов.
— Добрый вечер, — сухо произносит он и, обойдя машину, распахивает заднюю пассажирскую дверь.
Я настороженно заглядываю в полутемный салон — там никого нет. Пусто.
— А где… Игорь?
Мужчина не отвечает на мой вопрос, лишь вежливо говорит:
— Садитесь, пожалуйста. Вас ожидают.
Я осторожно сажусь на прохладное сиденье. Салон пахнет дорогой кожей и едва уловимо чем-то свежим. Мужчина бесшумно закрывает за мной дверь, возвращается за руль, и плавно трогает машину с места.
Я оглядываюсь и через тонированное стекло смотрю на наше окно на третьем этаже. Там за занавеской виден силуэт Майи. Она смотрит мне вслед.
Мое сердце тоскливо сжимается. А это ведь только начало.
Всю дорогу сижу как на иголках, пытаясь унять дрожь в коленях и учащенное сердцебиение. Я знаю, что банкет, совмещенный с благотворительным аукционом, пройдет во флагманском ресторане самого Титова, известного на весь город ресторатора и светского льва.
Я даже примерно знаю, где находится это здание, хотя, конечно, ни разу не бывала в таком роскошном и запредельно дорогом заведении. Однако машина почему-то едет не туда. Мы сворачиваем с центральных улиц, углубляемся в район, где расположены в основном офисные центры и дорогие апартаменты.
От несоответствия маршрута мое волнение только усиливается. Куда меня везут? Что это за изменение плана?
Наконец, водитель останавливается около одного из самых впечатляющих зданий, которые я когда-либо видела — роскошного ультрасовременного стеклянного бизнес-центра, похожего на сверкающий кристалл, устремленный в ночное небо.
Из главного входа выходит Кац.
Он выглядит безупречно.
Черный идеально скроенный костюм сидит на нем, как влитой, подчеркивая широкие плечи и атлетическую фигуру. Ослепительно белая рубашка контрастирует с легким загаром кожи, ворот расстегнут на одну пуговицу, галстука нет, что придает образу легкую, но опасную небрежность. Темные волосы аккуратно уложены, но несколько прядей падают на лоб, делая взгляд еще более пронзительным.
Кац двигается с хищной грацией, каждый его шаг выверен и точен. Кац мимолетно, но жестко окидывает взглядом парковку, и в этом его взгляде читается привычка все контролировать, все держать в поле зрения.
Водитель выходит из машины и почтительно открывает для Каца заднюю дверцу. Игорь садится рядом со мной. В ограниченном пространстве его присутствие ощущается почти физически. От Каца исходит аура силы, власти и чего-то еще — темного, но притягательного.
Он молча окидывает меня долгим внимательным взглядом, и я у меня по коже снова бегут мурашки.
Кац все так же безэмоционален, его лицо — непроницаемая маска, но на какое-то неуловимое мгновенье мне кажется, что в глубине его темных глаз мелькает что-то похожее на удовлетворение.
Словно он доволен тем, что видит.
Словно я оправдала его ожидания.
— Не хватает одной детали, — вдруг заявляет он ровно, без всякого выражения.
— Какой? — удивляюсь я, инстинктивно проводя рукой по волосам, проверяя, все ли в порядке. — Я все сделала, как мы договаривались: надела то, что вы прислали, распустила волосы, как вы просили, ярко не красилась — только губы и ресницы.
— Этой детали. — Кац, не обращая внимания на мои слова, достает из внутреннего кармана пиджака небольшой плоский бархатный футляр. — Повернись спиной и убери волосы.
Глава 19
Я послушно поворачиваюсь и приподнимаю сзади волосы, открывая шею.
Через секунду чувствую прикосновение тяжелого и холодного металла.
Кац застегивает украшение и задевает меня теплыми пальцами.
От этого контраста холода и тепла у меня снова появляются мурашки.
Закусываю губу, опускаю волосы. Медленно опускаю взгляд и вижу невероятное, просто фантастическое по красоте и роскоши бриллиантовое колье.
Идеально ограненные крупные, камни переливаются всеми цветами радуги даже в тусклом свете внутри машины, создавая вокруг себя ауру почти неземного холодного сияния.