Мой взгляд невольно метнулся к Кацу. Его профиль стал острым, как лезвие гильотины, скулы напряглись.
Он циник, диктатор и невыносимый человек, но сейчас, в эту секунду, я на его стороне, потому что эта женщина ведет себя вызывающе, и она явно пришла сюда, чтобы уколоть его. А я, черт возьми, играю роль его девушки.
Значит, это и мой бой!
Во мне что-то щелкает. Я выпрямляю спину, расправляю плечи. Подбородок сам собой поднимается выше. Я иду к Кацу, покачивая бедрами, и сама удивляюсь этой внезапно проснувшейся во мне кошачьей грации. Шампанское приятно шумит в голове.
Я подхожу к столику, но не сажусь — наклоняюсь к Игорю, касаясь губами его щеки и говорю так, чтобы Илона могла слышать:
— Скучал, дорогой?
Не дожидаясь ответа, беру со стола бархатную коробочку. С легкой дрожью открываю ее. Гребень сверкает в свете люстр, изумруды горят зеленым огнем.
— О, Игорь, он еще прекраснее, чем я думала! — Мой голос звучит громко и чисто. — Можно, я надену твой подарок прямо сейчас? Просто не могу удержаться.
Демонстративно поворачиваюсь к Илоне спиной и, глядя на Каца, грациозным движением закалываю гребнем волосы.
Медленно поворачиваю голову, давая всем, а главное — ей, полюбоваться драгоценностью, сияющей в моих волосах. Сажусь на свое место, кладу ладонь поверх руки Каца и с нежной улыбкой смотрю на него.
Илона не выдерживает.
— Игорь, я смотрю, твои вкусы не меняются, — Ее голос сочится ядом. — Всегда любил… дарить старомодный хлам!
Она смотрит на меня с откровенной насмешкой, намекая на ничтожность гребня. Я чувствую, как напрягаются пальцы Игоря под моей рукой, и опережаю его. Мягко улыбаюсь Илоне и перевожу взгляд на ее юного спутника:
— Вы совершенно правы, — говорю спокойно и мелодично. — У некоторых мужчин есть редкий талант видеть истинную ценность в вещах с историей. А некоторые предпочитают… новодел. — Я делаю крошечную паузу, обводя взглядом ее мальчика. — Знаете, он ярко блестит, но очень быстро выходит из моды или теряется. И, увы, не представляет никакой коллекционной ценности.
Ухмылка сползает с лица Илоны.
— Тебе не стоило вмешиваться, — холодно говорит Кац.
Ах! Он может говорить что угодно, но я-то чувствую, как он же благодарно сжимает мои пальцы. Скорее всего, неосознанно. Я ни о чем не жалею. Хотя бы потому, что эта парочка за соседним столиком перестала лобызаться на людях.
Илона, до этого сиявшая, как начищенный самовар, прямо с лица сошла. Хмуро отвернулась, уставившись в свой бокал, и о чем-то напряженно задумалась.
И ее бойфренд притих, как по команде. Хотя он тоже мог бы выдать что-нибудь эдакое в ответ на мою колкость, но не стал защищать свою эпатажную любимку. Предпочел стушеваться.
Глава 22
Кац наклоняется ко мне — явно хочет продолжить свой ледяной выговор, но вдруг замирает.
Его лицо совсем близко, я вижу, как его точеные ноздри едва заметно раздуваются, когда он втягивает воздух, и его брови сходятся на переносице. Он смотрит на меня уже по-другому — с прищуром хищника, учуявшего посторонний запретный запах.
— Шампанское? — Шепот как звон тонкого льда в пустом стакане. — Я же просил тебя сохранять ясную голову. Или мои инструкции для тебя — пустой звук?
— Только один бокал, — отвечаю с максимально возможным безразличием, хотя сердце делает нервный кульбит. — Ваша драгоценная «Мадонна» в полной безопасности. И, кстати, я заметила, что вы весь вечер тоже не притрагиваетесь к алкоголю. Наверное, это правильно. Чтобы не напиваться и не вламываться потом в чужие квартиры. Не тащить малознакомых девушек в постель.
Я пугаюсь собственной дерзости. Это удар ниже пояса. Это прямое напоминание о нашем знакомстве и его «фиаско».
И это работает.
Взгляд Каца меняется — арктическая сталь в его глазах мгновенно раскаляется добела. Он смотрит на меня так, словно я — непокорная переменная в его идеальном уравнении, которую нужно немедленно исправить, перерешать.
— Я могу и выпить, — цедит он сквозь зубы. — Но тогда я не отвечаю за последствия. Ни за одно из них.
— Вы мне угрожаете? — спрашиваю, и по спине пробегает странный холодок.
Это не страх. Это азарт. Опасный, будоражащий кровь азарт, который я никогда раньше не испытывала.
— Да, — выдыхает он мне почти в губы, как отрубает.
В этот момент мимо нашего стола бесшумно скользит официант с подносом. Кац, не сводя с меня прожигающего взгляда, протягивает руку и демонстративно берет стакан с виски. Подносит его к губам и одним глотком осушает до дна. Пустой стакан с глухим стуком опускает на стол.