— Не играй в игры, Василина. Это глупо.
— Это вы играете в игры! Я не возьму их!
Снова отправляю перевод. Он снова возвращает. Мы молча сверлим друг друга взглядами, и только уведомления на телефонах нарушают тишину. Это было бы смешно, если бы не было так унизительно.
— Прекратите это! — почти шиплю я.
— Это ты прекрати.
Нажимаю кнопку в последний раз, но приложение банка, видимо, сходит с ума от таких пинг-понгов и блокирует операцию как сомнительную. С досадой бросаю телефон на стол.
— Хорошо! — говорю, хватая пакет. — Раз вы такой принципиальный, тогда заберите это!
И вываливаю на стол рядом с круассанами все содержимое пакета: изумрудное платье, туфли, клатч и, коробочки с колье и гребнем.
Кац смотрит на эту кучу с нескрываемым раздражением.
— Что это?
— Это ваше! Я возвращаю. Можете отдать еще кому-нибудь. Мне чужого не надо.
— Я не собираюсь это забирать, — отрезает он.
— А я не собираюсь это оставлять! Это ваши вещи!
— Теперь уже твои. Считай это замещением гонорара.
— Я отказалась от гонорара! — мой голос срывается на крик.
Люди за соседними столиками начинают на нас оборачиваться.
— Тогда считай это подарком! — рявкает он в ответ.
— Мне не нужны ваши подарки!
— Да что с тобой не так?! — вскакивает он, сжимая кулаки. — Почему нельзя просто взять и сказать «спасибо»?! Ты просто невыносимая женщина!
— А вы невыносимый мужчина! — кричу я ему в лицо, тоже поднимаясь. — Самовлюбленный, эгоистичный диктатор, который считает, что все в этом мире можно купить!
Мы стоим друг напротив друга, тяжело дыша, испепеляя друг друга взглядами.
— Считай, что мы в расчете. — вдруг говорит он тише, но с такой сталью в голосе, что у меня по спине бегут мурашки, и берет пиджак со спинки стула.
И он уходит. Просто разворачивается и уходит, оставляя меня одну посреди веранды с кучей дизайнерских вещей на столе, с заблокированным банковским приложением и полным хаосом в душе. Он снова победил. И я его ненавижу. Почти так же сильно, как меня к нему тянет.
Глава 27
Несколько дней спустя
Стою посреди комнаты, которая больше напоминает эпицентр торнадо. Майя мечется между шкафом и дорожной сумкой, создавая вокруг себя вихри из платьев, шорт и косметичек.
— Вась, я тебе говорю — это работает! Шикарно работает! — заявляет она.
— Что работает, Май? — устало спрашиваю, пытаясь спасти от падения стопку книг. — Вечный двигатель из старых футболок?
— Трусы на люстре! Красные! Денежный ритуал! — она подпрыгивает и указывает пальцем на нашу скромную люстру. — Ты же сама тому живой пример! Забросила свои, и что? Бинго! Кэш на счете! Еще и приданого целый пакет в придачу! Это ли не магия Вселенной?
Закатываю глаза и тоже смотрю на люстру. Да, там действительно висят мои красные трусы. Я забросила их туда уже не помню когда, в шутку, после очередной Майкиной лекции о визуализации богатства. И вот пожалуйста — результат.
Если, конечно, результатом считать деньги, которые обжигают мой банковский счет и которые я никогда не потрачу.
— Майя, прекрати нести этот эзотерический бред, — фыркаю. — Этот «кэш», как ты выражаешься, вернется к своему владельцу при первой же возможности. И приданое тоже. Мне ничего от Каца не нужно. Ни-че-го.
— Ну да, ну да, — не слушает она меня, критически осматривая свои собственные трусы, висящие рядом с моими. — Вот у меня не сработало, видимо, потому что они в белый горошек. Не чистый цвет! Понимаешь? Энергия рассеивается через эти дурацкие горошины. Вселенная не любит примесей. Ей нужен концентрированный красный посыл!
С этими словами она решительно встает на стул, стаскивает с люстры свои несчастливые трусы в горошек, швыряет их в сумку, а затем, выудив из вороха вещей новые, идеально-алые, с победным кличем «На удачу, на богатство!» забрасывает их на люстру. Они цепляются за рожок и повисают, колыхаясь, как знамя финансового успеха.
Майя спрыгивает со стула и мечтательно потирает ладошки.
— Ну все, теперь ждем золотого дождя. Или хотя бы платинового Марка с безлимитной картой.
При упоминании Марка я мрачнею.
— Ты уверена насчет этой поездки, Май? Выходные на даче с его друзьями... Ты же его знаешь всего ничего.
— Ой, Вась, ну не начинай, — беззаботно отмахивается она, продолжая утрамбовывать вещи в сумку. — Какие могут быть опасности? Его друзья — такие же милые ребята, как и он. Пожарим шашлыки, будем купаться, смотреть на звезды… Это же так романтично!
— Романтично, — бурчу я себе под нос.
Особенно когда твой романтический герой — напыщенный индюк с папиными деньгами.