Глава 28
Такси, пропыхтев в пробке и пару раз чуть не заглохнув, выплевывает меня у входа в ночной клуб. С сомнением смотрю на это заведение. Фасад из глянцевого камня, неоновая вывеска, пульсирующая фиолетовым светом, и два амбала в черных костюмах у входа, чьи шеи толще моих бедер. Выглядит так, будто здесь не веселятся, а заключают теневые сделки и решают проблемы с конкурентами.
— Девушка, проходите, — басит один из охранников, видимо, заметив мое минутное замешательство.
Киваю и ныряю внутрь. Меня тут же оглушает музыка. Она бьет по ушам так, словно я засунула голову в турбину самолета. Воздух густой, пропитанный смесью духов, табачного дыма и чего-то сладко-приторного. Все вокруг сверкает, мигает и пульсирует в такт басам.
Мне приходит сообщение от Лены Ковалевой — организатора этой встречи: «Мы в лаунж-зоне, справа от бара, столик 7». Я пробираюсь сквозь толпу, стараясь никого не задеть.
Лаунж-зона оказывается чуть тише. Здесь стоят мягкие диваны, а музыка звучит приглушенно, позволяя хотя бы имитировать разговор. Нахожу седьмой столик. За ним сидят мои бывшие одноклассницы. Останавливаюсь в паре метров и вглядываюсь в их лица, пытаясь провести опознание. Господи, это сложнее, чем я думала. Десять лет — это целая вечность.
Лишь две девчонки кажутся смутно знакомыми. Лена Ковалева, такая же круглолицая и улыбчивая, как и в школе, только теперь с короткой стильной стрижкой. И Света Петрова, наша отличница, такая же худая и серьезная, с очками в тонкой оправе. Остальные пятеро — это какой-то парад восковых фигур.
Одна, в которой с трудом узнаю тихоню Катю Иванову, раздалась вширь раза в два. Рядом с ней сидит Ира Сомова, чье лицо, кажется, ничего не знает о мимике. Губы-уточки, идеально гладкий лоб, неестественно высокие скулы — Ира похожа на жертву неудачного эксперимента пчеловода-перфекциониста. Третья — Оля Синицына, наша школьная красавица, сейчас выглядит уставшей и какой-то... серой.
— Василина!— Лена замечает меня и машет рукой. — Привет! Наконец-то!
Я подхожу, натягивая на лицо самую дружелюбную улыбку, на которую способна.
Начинается ритуал приветственных обнимашек и поцелуев в щеку.
— Ой, Василина, а ты совсем не изменилась! — щебечет Ира-уточка, и ее губы при этом почти не двигаются. — Такая же миленькая!
Сажусь на свободное место, и на меня тут же обрушивается шквал хвастовства, замаскированного под дружескую беседу. Это не встреча одноклассниц. Это выставка достижений народного хозяйства.
— ...а мой Серёжа мне на годовщину подарил поездку на Мальдивы! Девочки, это просто рай! Белый песочек, океан... Мы жили в бунгало на воде! — вещает Катя Иванова, потрясая браслетами.
— Ой, Мальдивы — это уже как-то банально, — снисходительно тянет Ира. — Мы с моим в прошлом месяце летали в Японию на цветение сакуры. Вот это эстетика! Совершенно другой уровень. Я себе оттуда кимоно привезла, ручная работа, двадцать тысяч долларов. Но оно того стоит.
— А я вот свой бизнес открыла, — вступает Света Петрова, поправляя очки. — Сеть детских развивающих центров. Уже три филиала. Сейчас планируем франшизу запускать. Тяжело, конечно, кручусь, как белка в колесе, но зато сама себе хозяйка.
Я сижу, киваю, улыбаюсь и чувствую, как мой мозг медленно превращается в желе. Они тараторят без умолку, перебивая друг друга, хвастаясь мужьями, детьми, машинами, квартирами, поездками, брендами... Это какой-то бесконечный поток информации, которая мне абсолютно неинтересна.
И тут очередь доходит до меня. Семь пар любопытных глаз устремляются в мою сторону.
— Василина, а ты как? Чем занимаешься? — спрашивает Лена.
В голове паника. Что им сказать? Что я не смогла оплатить второй курс универа и бросила учебу? Что работаю продавцом в магазине детских игрушек? Что мой главный успех за последние полгода — это получение скидочной карты в соседнем супермаркете?
И тут во мне просыпается какой-то демон остроумия. Видимо, от безысходности.
— Я? — делаю загадочное лицо и отпиваю глоток вина, которое мне успел налить официант. — У меня все сложно. Я... арт-консультант.
— Ого! — впечатляется Ира. — А что это?
— Ну, — стараюсь говорить максимально небрежно, — я работаю с частными коллекционерами. Очень закрытый круг. Помогаю им формировать коллекции, ищу редкие экземпляры на аукционах. В основном специализируюсь на авангарде начала двадцатого века. Малевич, Кандинский... Вы же знаете, сейчас это очень востребовано.
На их лицах появляется благоговейный трепет. Они не знают, что мой самый ценный экспонат — это плюшевый медведь с оторванным ухом, которого я вчера уценила.