Что за черт?
С любопытством наблюдаю за ней.
Рука сама тянется к центральному замку и разблокирует двери.
Мне интересно, что будет дальше.
Василина без колебаний дергает за ручку задней двери, плюхается на сиденье и с глухим стуком захлопывает ее.
Я в ступоре.
В салоне тут же распространяется густой запах вина. Так вот оно что… Она пьяна. В стельку.
— Здравствуйте, — бормочет, откидываясь на подголовник. — Поехали.
Медленно поворачиваю голову.
Она сидит с закрытыми глазами, ее ресницы отбрасывают на щеки длинные тени.
И до меня доходит: она приняла меня за таксиста.
Это настолько абсурдно, что я едва сдерживаю смех.
Что ж. Подыграем.
— Куда едем, госпожа? — спрашиваю я, стараясь придать голосу максимально безликий, сервильный тон.
— Улица... Пряничная... дом семь, — еле ворочая языком, отвечает она.
— Принято. Пряничная, семь. Поездка будет с заездом за добавкой? — не удерживаюсь я.
Она на секунду открывает глаза и пытается сфокусировать на мне мутный взгляд.
— Чего? — непонимающе переспрашивает.
— Ничего, — кашляю, скрывая усмешку. — Уточняю маршрут. Может, вам нужен особый тариф? За красным или игристым, например?
— У меня... бизнес, — с трудом произносит она, и в ее голосе слышится нотка пьяной гордости. — Так что везите... по-деловому. Без лишних вопросов.
— Как скажете. Ваш комфорт — мой приоритет.
Завожу мотор и плавно трогаюсь с места. Антон подождет. У меня появилось дело поважнее. Сворачиваю на проспект и еду в сторону ее дома. Или не совсем в сторону ее дома.
То и дело поглядываю на нее в зеркало заднего вида.
А она красотка. Пусть и пьяная, растрепанная, но все равно красотка. Ее платье слегка задралось, открывая вид на колени. Губы припухли, рот приоткрыт. Она дышит ровно и глубоко. Мирная, беззащитная. Совсем не та колючая фурия.
— Водитель, — внезапно подает она голос.
— Слушаю вас, — отзываюсь я.
— А вы... вы всегда такой... разговорчивый?
— Только с особыми клиентами. Тариф «Бизнес» обязывает. Мы должны предоставлять не только транспортные услуги, но и психологическую поддержку. Хотите поговорить о смысле жизни? Или о том, как несправедливо устроен мир?
— Я хочу... спать, — бормочет она и замолкает.
— Отличный выбор. Сон — лучшее лекарство. Могу включить колыбельную. У нас есть в плейлисте «Спят усталые игрушки». Или предпочитаете что-то из классики? «Лунную сонату»?
Она не отвечает. Задремала.
Еду по ночному городу, и в голове созревает план. Абсолютно иррациональный, но такой соблазнительный. Я вспоминаю, как сам, будучи пьяным, оказался в ее квартире. Судьба любит симметрию. А я люблю возвращать долги.
Василина спит и даже не подозревает, что ее «таксист» сворачивает с маршрута.
Я не везу ее на Пряничную улицу.
Зачем?
Чтобы она утром проснулась, ничего не помня, и продолжила свою праведную жизнь в окружении плюшевых медведей?
Нет. Так не пойдет.
Я везу ее к себе.
В свою берлогу на Кутузовском.
Ты так самоотверженно хотела вернуть мне плату за сопровождение на благотворительном вечере?
Отлично.
Я принимаю ее.
Натурой.
Ночь за ночь.
И это будет только первый взнос.
Глава 30
Глушу машину в подземном паркинге.
— Приехали, — говорю, глядя на отражение Василины в зеркале заднего вида.
Она не отзывается. Что ж, доставка до двери так «до двери».
Выхожу из машины, обхожу ее и распахиваю заднюю дверь со стороны Василины.
Склоняюсь над ней. От девчонки все еще пахнет вином, но к этому запаху примешивается что-то еще — ее собственный тонкий аромат, цветочный и немного терпкий.
— Василина, мы приехали, — повторяю чуть громче. Ноль реакции.
Не сдерживаюсь. Протягиваю руку и осторожно, кончиками пальцев, глажу ее по щеке. Кожа нежная, гладкая, как шелк. Под моими пальцами Василина чуть вздрагивает во сне. От этого простого прикосновения по моему телу пробегает разряд. Будоражит. Сильно. Сжимаю кулаки, пытаясь взять себя в руки.
Нужно достать ее из машины. Просовываю руки ей под спину и под колени, стараясь сделать это максимально аккуратно.
Но в тот момент, когда уже почти вытащил ее из салона, она просыпается. Ее глаза резко распахиваются. В них — полная дезориентация.
— Что?.. Где?.. — бормочет она, пытаясь сфокусировать на мне взгляд. — Я... я пойду сама.
Она упирается руками мне в грудь и пытается вырваться.
— Тихо, тихо... Не делай резких движений, — говорю, придерживая ее.