— И что, даже имени не сказал? Телефончик не стрельнул? — Майя явно разочарована отсутствием романтического продолжения. — Может, это судьба, Вась? Он тебя спас, ты ему жизнь спасешь от одиночества?
Я фыркаю.
— Ага, конечно. Сказал мне строгим тоном, чтобы я была осмотрительнее и не шлялась по сомнительным заведениям. И посмотрел так, будто носом в лужу ткнул, как щенка. Знаешь, Май, он из тех мужчин, от которых лучше держаться подальше. От них одни проблемы.
— Или большие возможности, — мечтательно вздыхает.
— Или большие проблемы, помноженные на большие возможности, что в сумме дает еще большие проблемы! Нет уж, спасибо. Мне и моих нынешних приключений выше крыши. Хотя…
Я снова замолкаю, и взгляд невольно устремляется в окно, за которым шумит город.
Но перед глазами снова встает его лицо, эти темные, пронзительные глаза с пляшущими в глубине всполохами.
Кто же ты такой, мистер Икс с адским огнем во взгляде?
И почему, черт возьми, я никак не могу перестать о тебе думать?
Глава 4
Неделю спустя
Ну вот почему именно я? Почему самые нелепые и стыдные ситуации выбирают мишенью именно меня?
Я опаздываю. Катастрофически опаздываю работу! Бегу, почти лечу по тротуару, лавируя между деловито снующими людьми.
Сумка хлопает по бедру, в ушах грохочет пульс, а перед глазами — заветная дверь торгового центра. Еще чуть-чуть! Взмываю по ступеням.
И в этот самый момент, когда я уже почти у цели, моя нога находит какую-то невидимую вражескую кочку на идеально ровном крыльце.
Мир наклоняется. Время замедляется.
Я инстинктивно выбрасываю руки вперед, пытаясь уцепиться хоть за воздух, хоть за пролетающего мимо голубя, хоть за…
Пальцы натыкаются на что-то твердое, обтянутое дорогой тканью. Очень дорогой. В районе мужского пояса. Точнее, чуть-чуть ниже.
О нет.
Я даже не успеваю осознать весь ужас момента — я только что схватила какого-то мимо проходящего мужчину за член! Лечу вниз, как подкошенный сноп, и последнее, что успеваю — это судорожно дернуть рукой.
Раздается какой-то странный приглушенный звук, похожий на… треск? Или это у меня в ушах трещит от ужаса?
Приземляюсь не очень мягко прямо к чьим-то идеально начищенным дорогущим ботинкам.
Поднимаю голову, готовая разразиться тирадой извинений, и застываю.
Передо мной стоит он. Тот самый мужчина. С глазами цвета горького шоколада, в которых сейчас полыхает не просто ад, а все девять его кругов.
И смотрит он не на меня. А чуть ниже. На свою ширинку.
Я прослеживаю его взгляд и…
Мама дорогая.
Моя рука все еще там. Точнее, она только что была там, а теперь я вижу, что молния на его идеально сидящих брюках… расстегнута. Не полностью, но достаточно, чтобы ситуация из неловкой превратилась в катастрофически стыдную.
— Девушка… — Голос у него такой, что можно замораживать айсберги. — Вы не только решили изучить плитку у моих ног, но и проявили недюжинный интерес к содержимому моих брюк?
Щеки вспыхивают так, что, кажется, я сейчас устрою небольшой локальный пожар.
— Я не нарочно! Я падала! — оправдываюсь, пытаясь встать, но ноги предательски подкашиваются. — Простите, я сейчас… я все…
Я тянусь, чтобы застегнуть эту злосчастную молнию, но он перехватывает мою руку стальной хваткой.
— Не стоит утруждаться, — цедит сквозь зубы, и желваки ходят на его скулах. — Я как-нибудь сам справлюсь. А вот вам, кажется, нужна помощь, чтобы подняться с уровня плинтуса, куда вы так стремительно упали.
Обидно. До слез обидно. И стыдно так, что хочется провалиться сквозь эту самую плитку.
Он, не дожидаясь моего ответа, наклоняется, чтобы рывком поднять меня.
Но я слишком сильно оттолкнулась от его руки, или он слишком резко меня дернул, но равновесие, которое он только что пытался мне вернуть, покидает его самого. Его дорогая итальянская обувь скользит по гладкой плитке.
— Черт! — вырывается у него, и в следующий миг вся эта стокилограммовая скала обрушивается на меня.
Мир переворачивается во второй раз за последние тридцать секунд. Я снова лечу, но на этот раз не на плитку, а на что-то твердое и одновременно… теплое.
И в следующее мгновение чувствую на своих губах чужие. Горячие, жестковатые, пахнущие дорогим парфюмом, табаком и чем-то еще, неуловимо знакомым, от чего по спине пробегает холодок.