Имя вспыхивает в мозгу, как неоновая вывеска дешевого борделя. Бывшая. Жена. Та, что когда-то имела наглость называть себя моей. Предательница. Сука.
Залпом осушаю очередной бокал. Потом еще один. Алкоголь бьет в голову, но вместо облегчения приносит лишь обострение старых, гноящихся ран. Злость клокочет внутри. На нее. На себя — за то, что когда-то был таким идиотом.
Чувствую, что перебрал. Конкретно. А когда я перебираю, то перестаю себя контролировать. И это может плохо кончиться. Для кого-нибудь.
— Мне пора, — заявляю компании. Поднимаюсь с дивана, едва не опрокинув столик.
— Кац, ты куда? Посиди еще! Торт сейчас вынесут! — Француз пытается ухватить меня за рукав.
— Достаточно на сегодня, — стряхиваю его руку.
Ненавижу, когда меня трогают. Выхожу из клуба на свежий воздух.
Водитель открывает дверь машины.
— Куда прикажете, Игорь Сергеевич?
На мгновение застываю, глядя в темноту.
Домой?
Нет.
В моем пустом доме меня ждут только тени прошлого и бутылка виски.
Мне нужно… другое. Выплеснуть эту грязь и яд, которые кипят в венах.
— К Милане, — бросаю и называю адрес. — И побыстрее.
Она сговорчивая, не так давно познакомились.
Слава молча трогает машину с места. Он никогда не задает лишних вопросов. За это я его и держу. Едем в старый район города.
Разбитые тротуары, тусклый свет одиноких фонарей, выхватывающий из темноты обшарпанные фасады пятиэтажек.
Я никогда не бываю в таких местах. Исключение — Милана.
Дренажная яма, если быть точным. Женщина без претензий. Просто тело. Идеальный объект, чтобы сбросить напряжение, когда внутри все горит. Ей абсолютно все равно, кто я и что чувствую. И мне на нее — тем более.
Машина останавливается у подъезда.
Выхожу. Ноги заплетаются.
Пьяно покачиваясь, нахожу кнопку домофона.
Противный, дребезжащий писк разрывает ночную тишину. Секундная пауза, потом — щелчок замка. Толкаю тяжелую, скрипучую дверь.
Поднимаюсь по лестнице, цепляясь за холодные липкие перила. Каждый шаг отдается гулом в голове. Четвертый этаж. Вот она — заветная дверь.
Звоню.
Не открывает.
Требовательно стучу.
Глава 6
Василина
Сон был тревожным, рваным, как старая простыня. Я ворочалась, не находя себе места, и тут…
Грохот!
Резкий, оглушительный, будто кто-то со всей дури лупит кулаком по моей входной двери.
Я подпрыгиваю на кровати, сердце колотится где-то в горле. Господи, кто это?! Часы на тумбочке показывают три часа ночи.
Майи нет — она еще вчера уехала к родителям на выходные, и мне становится еще страшнее. Я одна в квартире, и кто-то явно пытается ко мне вломиться.
Ноги ватные, но я заставляю себя сползти с дивана.
На цыпочках, стараясь не издавать ни звука, крадусь к двери.
Грохот повторяется — еще сильнее и настойчивее.
Кажется, дверь вот-вот слетит с петель.
Что делать? Куда бежать? Окна?
Третий этаж, прыгать — верная смерть или, в лучшем случае, переломы. А этот кто-то за дверью явно не настроен на дружескую беседу.
Мысли лихорадочно мечутся в голове. Полиция! Нужно срочно звонить в полицию!
Я разворачиваюсь, уже не крадучись, а бегом кидаюсь к столику, где оставила телефон. Пальцы дрожат так, что едва могу набрать номер.
Еще один удар в дверь — такой силы, что зазвенела посуда в кухне.
— Ну открывай же, милая! — раздается за дверью пьяный, искаженный, но до боли знакомый голос.
Голос, который я, кажется, уже никогда не смогу забыть. Застываю с телефоном в руке.
Показалось?
Нет, не может быть.
Я бы узнала этот властный, с металлическими нотками, тембр из тысячи.
— Я хочу тебя! — продолжает он, и его слова, как раскаленные иглы, впиваются в мой мозг.
Хочет? Меня? Что за бред?!
Подкрадываюсь к двери, стараясь дышать как можно тише, и заглядываю в глазок.
Да. Это он. Стоит, пошатываясь, прислонившись к дверному косяку. Взгляд мутный, но все такой же пронзительный.
— Хочу! — повторяет он, и его голос звучит еще громче, с какой-то отчаянной настойчивостью.
— Кого?! Меня?! — не выдерживаю и кричу ему сквозь дверь, сама не веря своим ушам.
— Да, тебя, черт возьми! Открывай! — Его кулак снова обрушивается на дверь.
Я отшатываюсь.
Что происходит? С какой стати? Неужели тот случайный, мимолетный поцелуй так на него повлиял?
Но это же смешно!
Он же… он же такой серьезный, такой деловой, такой…
А сейчас он ведет себя, как какой-то безумец.