Я лежу, глядя в потолок, и жду утра.
Мне не терпится увидеть его лицо, когда он проснется.
Когда он поймет, где он, с кем он и что вчера натворил.
О, это будет незабываемое зрелище!
И я сделаю все, чтобы он запомнил эту ночь. И эту Милану».
Надолго.
Глава 8
С первыми лучами солнца осторожно перехожу с дивана Майи на свой.
Ложусь рядом с ночным маньяком, едва дыша, и прислушиваюсь к каждому шороху.
Сердце колотится в предвкушении. Я почти не спала этой ночью. Мне просто не терпится увидеть его лицо, когда он осознает весь масштаб вчерашней катастрофы.
А что?
Может, я даже благое дело сделаю! Вдруг после такого потрясения этот мужчина решит завязать с алкоголем? Закодируется, например. Чем не польза обществу?
Он тяжело вздыхает во сне, потом что-то неразборчиво бормочет и переворачивается на бок, лицом ко мне.
И тут его тяжелая, горячая рука небрежно ложится мне на талию и притягивает к себе. Я замираю, боясь пошевелиться.
Кусаю губу, когда он трется утренней эрекцией о мою попу.
— Милана… — сонно бормочет, и его дыхание щекочет мне шею. — Ни черта не помню, что вчера было… Голова раскалывается…
Я тайком, коварно улыбаюсь в подушку. Ну что ж, игра продолжается.
— Доброе утро, милый, — говорю самым нежным и сладким голосом, на какой только способна.
Стараюсь, чтобы в нем звучала и забота, и легкая укоризна.
В ответ — тишина. Несколько долгих напряженных секунд. А затем диван подо мной прогибается.
Он садится.
Я медленно, с наигранной ленцой, поворачиваюсь к нему. И вот он — момент истины!
Его глаза, еще затуманенные сном и вчерашним алкоголем, медленно фокусируются на мне.
Сначала в них недоумение, потом — легкое замешательство, которое стремительно перерастает в откровенный шок. Он резко отдергивает руку, будто обжегся.
— Какого черта?!
Его голос хриплый, но в нем уже отчетливо слышны стальные нотки изумления. Он растерянно оглядывается по сторонам, пытаясь понять, где находится. Его взгляд цепляется за мои старенькие обои с цветочками, за дешевую репродукцию на стене, за мой заваленный бумагами письменный стол.
— Может быть, воды? Или рассольчика? — предлагаю я с самой невинной усмешкой, на какую только способна. Внутри все ликует.
Но, черт возьми, даже сейчас, с этим похмельным видом — растрепанные волосы, трехдневная щетина, красные глаза — он выглядит… эротично. Да, именно так. Эта растерянность и неприкрытая уязвимость на лице сильного, властного мужчины… что-то в этом есть. Горячо.
Я мысленно даю себе подзатыльник.
Василина, очнись! О чем ты думаешь?! Гони эти мысли прочь!
— Как… как я здесь оказался? — наконец выдавливает он из себя, его голос звучит глухо.
Он смотрит на меня так, будто я какое-то инопланетное существо.
— Так сам пришел, дорогой, — отвечаю, стараясь сохранить невозмутимый вид. — Ты был таким настойчивым, что остановить не представлялось возможным.
Я многозначительно поджимаю губы, предоставляя ему самому додумать остальное.
Он недоверчиво хмурится, пытается что-то вспомнить, но, судя по его лицу, в голове у него полный туман.
Потом его взгляд падает на одеяло, которым он укрыт. Он медленно приподнимает его край. И видит, что на нем только трусы. Черные, брендовые, но все же — только трусы.
А затем обеими руками хватается за голову.
— Пиздец…
Глава 9
Кац
Сознание возвращается рывками, как плохой кинофильм с пропущенными кадрами. Вчерашний вечер всплывает в памяти мутными обрывками. Клуб. День рождения Француза. Слишком много алкоголя. Чьи-то лица, пустые разговоры… Потом — злость на Илону. Я пытался заглушить ее коньяком. А потом… потом я, кажется, поехал к Милане. Да, точно.
Но почему тогда я сейчас здесь?
И почему рядом со мной девчонка из торгового центра?
«Доброе утро, милый».
Милый?
Комната плывет перед глазами. Оглядываюсь по сторонам. Дешевые обои в цветочек, старая мебель, какой-то нелепый плакат на стене. Это точно не квартира Миланы. Значит, Василины.
И тут до меня доходит самое уничижительное. Я с ней в одной постели. В ее квартире. Я провел здесь ночь. Но я ни черта не помню! Как я сюда попал? Что произошло? Мы… неужели мы?..
— Какого черта?! — вырывается у меня.